Диалектолог и краевед профессор Челябинского государственного педагогического института Г. А. Турбин сумел установить время и истоки переселений на Южный Урал. По его данным, первые русские поселенцы из Тобольской и Кунгурской округи, с Поморья, Верхотурской и Шадринской округи имели окающий говор, который придавал специфический уральский колорит всем другим разновидностям речи. А разновидностей этих было множество. Строительство уральских заводов сопровождалось покупкой целых деревень крепостных крестьян из Московской, Новгородской, Калужской, Нижегородской губерний; из Исетской провинции и других областей России поступали на Южный Урал будущие уральские мастеровые. «Что ни весь (то есть деревня), то и речь», — говорили в старину. До сих пор изумляет приезжего непривычная для Урала распевная речь деревень Биянки или Серпиевки, оканье красноармейцев и каслинцев, аканье увельцев. Даже в школьных тетрадях отражаются так называемые диалектные ошибки, вызванные особенностью говора: «тяй» вместо «чай», «месяс» вместо «месяц», «могучество» вместо «могущество». «Не баско (то есть не красиво) говорим», — услышишь где-нибудь во время диалектологической экспедиции. Но чаще осуждали за неправильную речь жителей соседних деревень: «Верхощижемский мужик, держи вожжи, машина бежит»… Издавна в уральских деревнях звучат диалектизмы: баской — красивый, варнак — вор, лонись — некоторое время тому назад, лядащий — нехороший, баить — говорить, обутки — обувь, оболокаться — одеваться, якшаться — водить знакомство.
П р о с т о р е ч и е, в отличие от диалекта, не связано с какой-либо определенной территорией. Просторечием принято называть особенности языка недостаточно культурных или не следящих за своей речью людей. В любом городе, рабочем поселке встречаются люди, говорящие: магАзин, докУмент, пОртфель, местОв, делОв, сидел задумаВШИ, уехал не дождаВШИ, был у мамЕ, у папЕ, бежи, ляжь, хочете, хочут, ходют, не пущают. Их-то и называют носителями просторечия: «неграмотные слова» выдают их с головой. Основу такой речи составляет общенародный язык, но неправильно произнесенные слова и выражения, даже немногочисленные, сразу свидетельствуют о неграмотности.
Вспомните кинофильм «Доживем до понедельника». Как возмущается учитель истории, герой фильма, услышав от коллеги, что она просит детей л о ж и т ь руки на парту (вместо правильного к л а с т ь руки на парту). «Нет такого слова в русском языке, голубушка!» — сердито восклицает он. Или вот герой фильма «Дневник директора школы», который добивается, чтобы претендентка на должность учителя сказала, на чем она приехала, поскольку предыдущая заявила: «на транвае». Одно словечко — а сказано о профессиональной непригодности. Но разве это касается только учителей?
Речевые ошибки заметны не только взрослым, но и детям, которых правильной речи учат в школе. Так, в письме тов. Двойновой из Челябинска сообщается о том, как ее десятилетняя дочь удивилась, когда услышала на улице от взрослой «тетеньки» такое обращение к малышу: «Не хотишь, смотри, ухи надеру». Автор письма пишет:
Удивление девочки понятно. В нашей стране, где грамотно почти все население, просторечие — вина «тетенек» и «дяденек», которые учились, да, видно, не доучились до того, чтобы овладеть правильной речью. Беда неграмотности простительна теперь только пожилым людям, не сумевшим получить образование. Однако их «простая речь», пусть даже звучит она с ошибками, подчас очень образна, красочна. «У нас туточки кажный дитенок на отличку», — сообщила нам, улыбаясь, старая школьная уборщица. «Наш контингент представлен различными категориями учащихся», — «учено» высказалась молодая завуч. Тут уж трудно сказать, что правильная канцелярская речь лучше, чем простое живое слово.
Если старенькая уборщица не овладела литературным языком, потому что не училась, то молодая учительница не умеет пользоваться теми средствами, которые была обязана постичь в процессе учебы. По словам М. Горького, «язык создается народом. Деление языка на литературный и народный значит только то, что мы имеем, так сказать, «сырой» язык и обработанный мастерами».