«Я всегда была уверена, что положение мое временное. Знала, что не упаду, не сломаюсь и чудо обязательно случится!» Свою российскую подругу Элю Анжела больше никогда не видела, но слышала от знакомых, что ее тоже выкупил богатый поклонник. «Я не хотела с ней встречаться, думаю, как и она. Каждая из нас мечтала поскорее забыть этот кошмар, поэтому мы избегали любых напоминаний».
Первые месяцы совместной жизни Анжелы и Фади походили на сцены из фильма «Красотка». Анжелика покупала все, что хотела, в дорогих магазинах, узнала, что такое трюфели и фуа-гра. Через пару месяцев она заявила Фади, что у нее кредит в России, и каждый месяц нужно отправлять домой определенную сумму. Фади был не против помогать. На самом деле Анжела хотела оплатить университет младшей сестре. Через год она привезла к себе в гости родителей. «Они у меня кто? Колхозники, которые ничего в жизни не видели. Я их по самым дорогим ресторанам водила, маме ее давнюю мечту – норковую шубу – купила, папу на белой яхте порыбачить свозила. Они такие счастливые были. Мне хотелось плакать от радости».
Родителям Анжела соврала, что встретила Фади в Италии (куда якобы уехала с Элей из России). Папа поверил, а маме было все равно. Отец, увидев Дубай, поменял свое мнение о нерусских: «Молодцы арабы: все у них красиво, аккуратно, живут как люди, и все на них работают!»
Через год Анжелкин бойфренд приехал к ним в гости в Редькино. «Он был в восторге от русской деревни, овощей и фруктов с огорода, сказал, что там бы и остался!»
Поначалу Анжела наслаждалась роскошью и тряпками, но через какое-то время поняла, что с Фади быть не хочет. «Он вытащил меня из одного рабства и втянул в новое… На самом деле нет разницы – продавать себя разным клиентам или одному мужчине. Я продолжала чувствовать себя секс-рабыней, а Фади “зеркалил” мое отношение к себе. Когда мы ссорились, он не забывал напомнить, из какой грязи меня вытащил, обзывал и унижал».
От скуки Анжелика пошла на занятия по рисованию. На курсах она схватывала все на лету и даже стала лучшей ученицей в классе. «Я поняла, что с самого детства, с тех пионерских лагерей мне не хватало простой похвалы…»
Вернувшись в Россию на время дубайской летней жары, Анжела позвонила Надежде, которая «сосватала» ее Тане. Та призналась, что сама хотела поехать таким образом в Дубай, но побоялась и решила вместо себя отправить на пробу Анжелу и Элю. Узнав, что Анжелика совсем не бедствует, Надя решила, что тоже хочет в Дубай.
С просьбы Надежды помочь ей начался первый дубайский бизнес Анжелы. «Она сама меня попросила. Я держала на нее обиду, поэтому решила: почему бы и нет, пусть побудет в моей шкуре. Я оплатила ее приезд, нашла комнату, а она обещала за это отработать 15 тысяч дирхамов. Потом в Нижнем Новгороде выстроилась очередь из желающих. Я никому не врала, все знали, на что идут и сколько будут зарабатывать. Я организовывала билеты и жилье, а девочек в клубах предлагала одна знакомая. Я думала: со мной ничего плохого не случилось, и с ними все будет хорошо. Мне хотелось своих денег, чтобы стать независимой от Фади, который ничего не знал о моих махинациях. Других способов заработка в чужом городе я себе не представляла». Тайный бизнес Анжелики процветал несколько месяцев, пока Фади не узнал и не прикрыл лавочку.
С бойфрендом-спасителем у Анжелики не заладилось. Она вела свою жизнь – с друзьями, периодическими поклонниками и тусовками, а он – свою.
Платили ему прилично, так что Фади ни в чем ни себе, ни Анжелке не отказывал. У нее был полный гардероб брендовых вещей, которые Фади скупал, не глядя на ценники. Правда, периодически шкаф Анжелики пустел. Когда она не являлась домой ночевать, приходила пьяной или злила бойфренда чем-то другим, он брал ножницы и резал вещи. Анжелка хваталась за голову: «Фади, это же
В это время я и встретила Анжелу. Она не любила ни Фади, ни себя, много пила и не вылезала из баров и клубов. На момент нашего знакомства Анжелика выглядела еще неплохо, была подтянутой и крепкой, но через полтора года такой жизни от ее талии не осталось и следа, лицо заплыло. «Это все алкоголь и Фади. Пока я с ним, пью и качусь в яму… Единственное, что меня радует в жизни, – рисование», – говорила она мне.