Все здания были модульного типа, собранные из панелей, внешне напоминающие жилые дома «хрущевки», но одноэтажные. У военных эти конструкции так и назывались – модули. Еда в столовой была сносной, но чай, компот или иное питье отдавали хлоркой. Мой организм отказывался приспосабливаться к местному климату и пище так быстро, как мне бы хотелось. Началась так называемая болезнь «три метра против ветра»! Выданные мне в медсанчасти таблетки не помогали. Фельдшер объяснял, что все через это проходят: «Скоро твой организм привыкнет и к еде, и к воде».
В общежитии я познакомился с лейтенантом спецназа Витей Сафоновым, который, как и я, ожидал офицера для сопровождения в часть. Витя оказался очень коммуникабельным человеком, и мы быстро нашли общий язык. Он рассказал о том, что незадолго до отъезда в ДРА женился и с удовольствием вспоминал свою молодую жену, ее напутствия. Я в свою очередь рассказал о своей семье. Эта мимолетная встреча переросла в дружбу. Впоследствии, когда я приезжал с далекой заставы в бригаду, то шел к Вите в спецназ, в офицерский модуль, условия проживания в нем были намного комфортнее, чем в общежитии. Он водил меня в спецназовскую сауну и кормил в местной офицерской столовой. Мы обсуждали с ним все, что происходило с нами до очередной встречи, вспоминали дом, семью.
Спустя год я приехал в бригаду по делам. Выполнив все поручения, как обычно, побежал к своему другу. Витя крепко пожал мне руку и обнял. Вечером перед сном он вдруг предложил взять на память свой запасной комплект Мабуты31
, на карманах которой красовалась эмблема ВДВ. Я с благодарностью принял подарок. На следующее утро мы попрощались, пожелав друг другу удачи!Через два месяца я приехал в бригаду и по сложившейся традиции направился в спецназ. На КПП мне сказали ждать. Потом вышел капитан, и я почувствовал неладное.
– Вы кто? – спросил он.
– Старший лейтенант Тизин из 9-й роты бригады, я к лейтенанту Сафонову,– представился я.
Капитан, сделал небольшую паузу и выдавил:
– Он погиб…Его группа вернулась с задания. Потеряли пять человек. Вышли на крупную банду. Вели бой почти два часа, пока были патроны…Слишком поздно вертушки32
их забрали. Неделю назад отправили на родину «Грузом 200».От услышанного меня пронзило словно молнией. Ведь совсем недавно мы с ним обсуждали планы на мирную жизнь после возвращения из Афгана, нашу встречу после войны. А теперь от моего друга Витьки осталась только Мабута.
На третий день моего пребывания в бригаде наконец приехал офицер из штаба третьего батальона. Я забросил чемодан на пыльный БТР, и мы помчались в батальон, где мне предстояло служить «верой и правдой».
Естественное желание открыть люк и запрыгнуть внутрь БТР оказалось плохой затеей, так как при подрыве бронетранспортера шанс выжить есть только у тех, кто на броне. Сопровождающий меня офицер объяснил:
– При подрыве БТР тех, кто внутри – размажет по броне, а с брони тебя подбросит метра на три, и если удачно приземлишься, считай, повезло,– сказал он.
– А как же быть при обстреле? Мы на виду у духов, как живая мишень,– спросил я.
– Если по тебе начнут работать33
духи из стрелкового, то прыгаешь за броню и отстреливаешься. В общем, в любом случае шансов выжить больше,– сказал офицер.Когда БТР проехал КПП бригады, показался первый кишлак и кантины34
. Я сжался, как ежик перед опасностью, которая поджидает меня уже в первом кишлаке, но, спокойно проехав кишлак и не встретив ни одного человека, немного успокоился. Вдоль дороги мелькали редкие хвойные деревья и многочис- ленные поля, разрезанные арыками. Вдали в пыльной пелене появился невысокий горный хребет. Не доезжая перевала, БТР остановился около домика, накрытого маскировочной сетью. Офицер спрыгнул с бронетранспортера, и я понял, что мы приехали. Штаб 3 мсб(г)35 располагался на сторожевой заставе «Мост».