— Ты ведь знаешь, как я волнуюсь о Джеке, — тихо сказала Эвелин. Она с трудом удерживалась от желания рассказать Джулианне о своих подозрениях по поводу беременности. Но первым узнать об этом должен был Джек, а не его сестра.
— Я знаю, и уже не раз говорила тебе, что мой брат очень, очень умен, а ещё у него очень, очень быстрое судно, и если кто и может обставить вражеский корабль, так это Джек. — Джулианна ободряюще потрепала её по плечу. — Кроме того, никому ещё не удавалось превзойти его в море — ни в скорости передвижения, ни в битве.
Эвелин решила удержаться от замечания, что всё всегда случается в первый раз. И не напоминать, что вторжение должно было произойти на суше. Вместо этого она задала Джулианне до боли знакомый, часто повторявшийся вопрос:
— Что-нибудь слышно от него или о нем?
— Нет. Ты чего-то мне недоговариваешь? Почему ты так волнуешься?
Эвелин вспомнила, что Джек велел ей, весьма категорично, не обсуждать его военные интриги с кем бы то ни было, даже с его сестрой.
— Я волнуюсь, потому что однажды он может столкнуться со своими врагами на суше, — пояснила Эвелин, и её сердце наполнилось страхом.
Где сейчас Джек? Во Франции? Пока что ни отголоска сплетни, ни словечка в новостях не было слышно о британской морской эскадре, направлявшейся к берегам Франции. И Эвелин не знала, как это расценивать — вздыхать с облегчением или тревожиться. Она с трудом выносила это неведение. Если бы она только знала, что планировал Джек, — собирался ли он принимать участие во вторжении в бухту.
Киберон и когда это проклятое вторжение должно произойти!
— В любом случае не думаю, что ты имеешь в виду сражение на британской земле. Ну вот, теперь и я стала волноваться. Что ты от нас скрываешь? Эвелин, он мой брат! Если он в опасности, мне хотелось бы знать об этом!
Эвелин прикусила губу.
— Он заставил меня пообещать, что я буду хранить его тайны, и, боюсь, именно это я и должна делать.
Джулианна пристально взглянула на неё:
— Ну и прекрасно. Но теперь я тоже волнуюсь, так что разыщу Лукаса и выясню, что ему известно, уж я-то докопаюсь до сути дела!
Эвелин оставалось надеяться, что ей это удастся, потому что в таком случае она обрела бы человека, которому можно было довериться, не нарушая данного Джеку слова.
Бухта Киберон, Франция
25 июня 1795 года
Джек двигался энергично и быстро, размашисто шагая с карабином в руке. Ведущая вниз, к берегу, дорога была разъезженной и каменистой, поэтому одолевать её было значительно проще пешком, чем на лошади или в повозке. День клонился к вечеру, небо затянули облака, и видимость была не самой лучшей. Но Джек не снижал темпа. Пока всё шло нормально, но чем быстрее он выберется отсюда, тем лучше.
Он тяжело дышал. Пребывание на французской земле было опасным всегда, а на сей раз дело обстояло намного серьезнее. Но за ним никто не следил, и враги явно ещё не успели его заметить. И всё же нельзя было терять время даром. Ему следовало как можно быстрее вернуться на борт своего судна.
Джек почти бежал. Он только что попрощался с Жоржем Кадудалем и шестерыми его людьми. Армия мятежников должна была встретиться с британской и эмигрантской армией, как и планировалось, после того, как британские войска высадятся на берег этой ночью.
Разумеется, генерал Гош уже помчался через всю Бретань к полуострову Киберон, и Кадудаль рассказал Джеку об этом: вчера французские военно-морские силы засекли британскую морскую эскадру в Ла-Манше. Но флотилия адмирала Худа помешала французским боевым кораблям перехватить и уничтожить британскую эскадру. Теперь флотилия находилась недалеко от полуострова, ожидая последних приказов перед высадкой войск.
Что же касается мятежников, то они были вооружены и готовы соединиться с войсками графа д’Эрвийи, как только те высадятся на сушу. Затем, предполагается, что армия захватит полуостров и начнет наступательную операцию в Бретани, чтобы освободить её.
Миссия Джека была наконец-то выполнена.
Теперь перед его мысленным взором вспыхивали образы Эвелин и Эме, проносились воспоминания об их недавней жизни на его острове. Боже, как же Джеку хотелось домой! Но возвращение в Великобританию не позволит выбраться из передряги, в которую он вот-вот может попасть. Джек подумал о Леклере. К завтрашнему дню виконт наверняка осознает масштабы его предательства.
Джек не знал, где находится Леклер. Ему требовалось это выяснить.
Теперь у Джека было лишь одно желание — подняться на борт своего корабля, на котором он мог бы в случае необходимости удрать из Франции. Именно этого он и хотел. Он осознавал, что не прочь больше никогда сюда не возвращаться.
Но пока он не мог отплыть в Великобританию. Охота только-только началась — и лишь после того, как он найдет Леклера, можно будет отправляться домой, к Эвелин.
Впереди показался берег. В сгущающихся сумерках Джек едва мог разглядеть в блестящем темно-серебристом море свое черное судно. Он скользнул взглядом по береговой линии, у которой оставил шлюпку с тремя своими людьми.
И тут Джек споткнулся.