Он мог с легкостью простить ей этот обман. Он не стал обвинять графиню в том, что она скрыла от него свою личность, и никогда не подал бы виду, что знает об этом.
Но за прошедшие годы он так и не забыл эту женщину. Её образ настойчиво преследовал его на протяжении многих дней и даже недель после того памятного пересечения Ла-Манша.
А теперь выяснилось, что старик, за которым она была замужем, умер.
Еще какое-то мгновение Джек смотрел перед собой невидящим взором, не замечая дюжину мужчин в трактире, куда он только что вошел. Джек мог видеть лишь Эвелин д Орсе с её темными волосами и яркими голубыми глазами, такую миниатюрную, изящную…
Джек вел опасную жизнь, и его выживание зависело от его инстинктов. Они были отточены годами беготни от таможенников, а теперь и от двух военно-морских флотов.
И в данный момент инстинкт предостерегал его, советуя держаться подальше от Эвелин д’Орсе.
Джек думал так не только потому, что счел её ошеломляюще красивой четыре года назад, — такой красивой, что он чуть не потерял голову с первого взгляда. Но когда эта женщина смотрела на него своими огромными голубыми глазами, умоляя его спасти её, она пробудила в душе Джека сильнейшее и совершенно незнакомое ему желание — неудержимое желание защищать, оберегать. Ему показалось, будто у неё за плечами была целая жизнь боли и страданий, которые он должен был как-то облегчить. Джек был глубоко тронут её отчаянием ещё тогда, четыре года назад. Но он скрыл это, взяв рубины в качестве платы за свои услуги. Помнится, он приложил все усилия, чтобы остаться как можно более безразличным и холодным.
Вчера вечером он снова не поддался очарованию этой женщины.
Это было нелегко. Он и забыл, какой потрясающе красивой она была, какой изящной. И эти тени страданий всё так же омрачали её глаза. Когда она смотрела на него этими наполненными отчаянием глазами, Джек ощущал ту же всепоглощающую потребность, что и прежде, — потребность защищать её ото всех жизненных невзгод. Потребность спасать её. Потребность крепко сжимать её в объятиях.
Это было просто абсурдно.
Так что, пусть сейчас она и обеднела, Джек напомнил себе: её жизнь едва ли была полна невзгод — в свое время эта женщина была замужем за одним из самых титулованных людей Франции. Долгие годы она была богата. И все эти странные потребности, начинавшие будоражить Джека, стоило графине посмотреть на него, были совершенно бессмысленны. А неистовое влечение… что ж, он, разумеется, мог оправдать это чувство — и отогнать его от себя.
Но, сказать по правде, Джек помог нескольким семьям бежать из Франции, вообще не получив от них никакого вознаграждения. Эти французы и француженки покинули свою страну, бросив всё, что у них было; он даже не думал отказывать им.
Но с графиней д’Орсе всё было иначе. Джек знал, что ни в коем случае не должен примешивать к делу её спасения личные чувства. Их отношения должны были оставаться сугубо безличными — в этом он нисколько не сомневался.
Она была просто слишком соблазнительной и слишком интригующей. Она будоражила слишком много чувств, и Джек с легкостью мог привязаться к ней. А он не нуждался в привязанностях вне своей семьи. Он жулик, контрабандист и шпион, и он любил свою жизнь такой, какой она была: ему нравилось существовать вне общества, ему нравилось находиться в бегах.
Что же касается их поцелуя, то Джеку стоило перестать думать об этом. До сих пор он никак не мог выбросить злосчастный поцелуй из головы. Джек не мог вспомнить, чтобы когда-либо был так возбужден, но, целуя её, не мог отделаться от ощущения, будто сжимает в объятиях невинную дебютантку.
И всё же он прекрасно знал: она была графиней, взрослой женщиной, вдовой и матерью. Она не была невинной и неопытной. И если бы Джек поверил, пусть даже на мгновение, что может испытать блаженство в её постели, и при этом не увлечься ею всерьез, он бы немедленно соблазнил её. Но он не думал, что сможет с легкостью покинуть красавицу графиню после одной-единственной ночи, так что предпочел держаться от неё подальше.
Поэтому, независимо от того, что предлагала графиня, независимо от того, как она это предлагала, Джек не собирался отправляться во Францию ради неё. Никогда ещё он не был настроен столь решительно.
— Ну вот, ты и добрался сюда, и ты цел и невредим. — Голос брата вдруг вторгся в его мрачные мысли.
В следующий миг Джека крепко сжал в объятиях высокий мужчина с золотистыми волосами, одетый гораздо изысканнее его. Увидев их вместе, любой безошибочно узнал бы в них родных братьев — ошибка в данном случае исключалась.
— Мы — в задней комнате, — явно излишне напомнил Лукас.