«Я, когда узнал о масштабах предстоящей операции, то хотя и неробкого десятка, пограничник, обращаюсь к нему: «Богдан Захарович, позвольте мне после того, как все будет закончено, остаться. Я хочу с вам поговорить тет-а-тет». Когда остался, я говорю: «Я в таких операциях никогда в жизни не участвовал. Боюсь, что я ничего не смогу сделать «Мы на вас и не рассчитываем. Вас пригласили для того, чтобы, поскольку операция будет проводиться на территории вашей области, вы и ваш заместитель знали о том, что происходит
Я вышел из кабинета Кобулова с облегченной душой».
То есть один из наиболее высокопоставленных чекистов (опыт работы в органах — двадцать лет!) не соизволил не то что написать директиву, но даже устно объяснить, кто что в предстоящей операции должен делать. Прэлэстно!
Ладно, допустим, задача поставлена… если такое можно назвать ее постановкой. Что дальше?
А дальше в Калинин приехал «десант» из Москвы — «ответственные товарищи» для руководства операцией.
«В числе их были старший майор госбезопасности Синегубов, бывший начальник главного управления по обслуживанию железнодорожного транспорта, потом Блохин, комендант НКВД СССР, и комбриг Кривенко, начальник Главного управления конвойных войск Они и руководили всем делом. Жили они в салон-вагоне на станции, в тупике. Там они спали, ели…»
…и пили, конечно! После окончания «работы» рядовым исполнителям выдавалось спиртное. Так неужели же начальство себя обделит?
Кстати: если проводимая операция имела отношение к бессменному коменданту ОГПУ — НКВД — МГБ с 1926 по 1953 год Блохину и хоть каким-то боком к начальнику ГУ конвойных войск Кривенко, то что забыл в Калинине начальник следственной части Главного транспортного управления Синегубов?
Любопытно, что в «заключении экспертов ГВП» в одном месте Синегубов заменен начальником Главного транспортного управления Мильштейном, а в другом тот же Мильштейн фигурирует вместо Кривенко. Тем не менее Токарев назвал именно эти три фамилии, назвал несколько раз, ошибиться тут невозможно. Что за рокировки, в чем тут дело? Может быть, в том, что Синегубов и Кривенко были широкой публике неизвестны, а имя Мильштейна на слуху, как члена бериевской команды (он был расстрелян в 1955 году), и очень хотелось его сюда всунуть. Мильштейна расстреляли совершенно неизвестно за что, а его участие в «катынском деле» постфактум давало основания для приговора. Еще одно свидетельство о том, что собой представляло это расследование и эти эксперты.
…И сколько это всё, интересно, продолжалось?
«Долго. Работали каждый день. Вот считайте, если по 250 человек в день, 6 тысяч… Ночи были короткие… Месяц это продолжалось…»
Токарев утверждает, что в первый раз ему прислали этап в 300 человек, однако за ночь расстрельная команда не справилась, и после этого присылали по 250 человек. Однако в реальности 1 апреля в Калинин было направлено 100 человек, 4 апреля — 343 человека, 6 апреля — 494, 8 апреля — 349, 9 апреля — 233, 10 апреля — 290, 12 и 13 апреля — по 300, 14-го — 299, 16-го — 346, 17-го — 350, 18-го — 481, 21-го — 296, 22-го — 292, 23-го — 195, 24-го — 294, 25-го — 290, 28-го — 299, 29-го — 188. Месяц уже прошел, но 10 мая было «исполнено 208», а 11 мая помощник Токарева Качин принял этап в 208 человек и дал расписку[201]
. Интересно, как это могло быть, если этап уже «исполнен»?Ладно, не будем забивать голову бюрократическими причудами. Согласно документам, расстрелы продолжались с 1 апреля до середины мая. Может быть, высокое начальство только поставило работу и отправилось обратно в Москву? Нет, ничего подобного!
«Когда закончили это дело, москвичи в своем салон-вагоне устроили банкет. Настойчиво приглашали меня. Я не пошел…»