На самом деле норманнские саги «отказываются» опознать в Ольге скандинавскую «Хельгу», передавая ее имя неудобопроизносимым Аллогия. С.А. Гедеонов указывает на существование имен Олег и Ольга у чехов, а также на славянские имена вроде Ольгост, литовские Ольгерд и Ольгимунт. Однако, скорее всего, все много проще – еще Ломоносов, а затем Костомаров указывали, что имена эти самым естественным образом возникают по принципу других русских отглагольных имен на «О» – Ощера, Овид, Ольстин, Олисава. О-лег – тот, кто «ОбЛЕГчил», «освободил» – летописный Олег освобождает славян от хазар и возлагает на них «дань легкую». Древнерусский глагол «ольгчити» и обозначает – освободить, смилостивиться и т. д. Отсюда же «легкий», «льгота», «вольготный», древнее «льзя» и современное «нельзя». До какой же степени надо быть оглушенным норманнистским дурманом, чтобы выводить это кричащее о своем славянстве имя-прозвище от заморского «хельги», даже вопреки свидетельству скандинавских саг!
31
Никого не хотел бы обижать зря, но еврей и норманнист С. Шехтер, обнаруживший (?) «документ», отвечает, по крайней мере, половине этих условий.
32
Как легко заметить, норманнов в этом списке нет.
33
Cледует обратить внимание – топор попал не в перечень оружия, а в список инструментов. В отличие от норманнов с их любимыми секирами, русы не слишком жаловали боевые топоры: былины их вообще не знают, в летописи же знатный рус пользуется топором лишь на охоте да при подавлении мятежа взбунтовавшихся данников.
34
Маги в данном случае – зороастрийские жрецы, чьи священные огни были любому азербайджанцу времен Низами отлично знакомы.
35
Между прочим, прозвище «старый» тоже говорит о многом. Во времена, когда все исповедовали культ предков, а золотой век уверенно располагали в прошлом, слово «старый» имело совершенно иное значение. «Старый» означало не «ветхий», «дряхлый» и тем паче не «плохой», «устаревший». «Старый» значило «лучший» – вспомним «старого казака Илью Муромца», летописная «старая чадь» – синоним «лучшей чади», соответствующей, в свой черед, «лучшим людям» позднейшего времени.
36
Подлинная подоплека этих событий рассматривается мною в книге «Святослав».
37
Но, возможно, прихватив с собой нефть – не ею ли были начинены «огненные птицы», взлетевшие вскорости над деревянными стенами Искоростеня?
38
Уж не результат ли опытов по изготовлению «греческого огня»?
39
Историю князя Олега – «Аллигико» – передают и записанные Ш.Б. Ногмовым адыгейские предания. Правда, в них он, схваченный и увезенный за море, оказывается пленником в «Саркале»-Саркеле. Очевидно, так отразилась в адыгейских легендах память о пленении князя хазарами. Союзником его оказывается в предании татарский хан – конечно, указание на союз Олега «Гориславича» с половцами.
40
Неграмотные русские крестьяне пользовались пиктограммами и в ХХ веке, а в Х в. языческом Новгороде некий мечник Полтвец, сделав надпись на деревянной бирке (вот оно, письмо, которое режут на кусках дерева!), вынужден был добавить к ней для неграмотных символ своего звания – меч и княжеский знак – в ознаменование своей службы князю.
41
Балду могли попросту звать Балдой – многие имена и прозвища русов и славян были не благозвучней. Вольно нам помнить Святославов и Ратиборов, но летописи и старинные грамоты хранят память и об Оловянцах, Тупочелах, Кочкарях и прочих Умойсягрязью, Пестокрадах и Розвалигородах.
42
На самом деле Владимир Святославич, правивший в Киеве на Днепре, приходится только тезкой Владимиру Всеславичу Красну Солнышку, былинному князю, правившему в Киеве на Дунае, и никакой другой связи между ними нет, что будет подробно показано в одной из моих книг.