Читаем Хлорофилия полностью

Гоша помолчал и сунул руки в карманы.

– Что ж. До завтрева, Митяй. Завтра опять будем говорить.

– Слышь, – остановил его молодой вождь. – А две бабы?

– Две нету. Есть одна.

– Эх, – добродушно вздохнул дикарь. – Врешь. В твоей деревне четыре раза по десять баб. Все белые, все медом пахнут. Нехудые бабы.

Гоша усмехнулся:

– У меня всего много. И бабы, и скоропалы, и ножи, и кой-чего еще. Давай землю – не прогадаешь. Мы тут надолго. Ты – тоже. Думай, Митяй.

Митяй поднял лицо к небу и сощурился.

– Не люблю, – весело сказал он. – Не люблю думать.

Через мгновение дикари растворились в чаще. Ни одна ветка не шелохнулась.

– Чингачгук херов, – с сердцем произнес Глыбов, извлек флягу и отхлебнул.

– Шпана, – пробормотал Муса и сплюнул.

– Нормальный парень, – хмыкнул Гоша. – Но автомат ему давать нельзя.

– Ему надо не автомат, а подзатыльник, – сурово ответил Муса. – А вот копья у них хорошие. Мне понравились. Серьезные копья. Я даже не ожидал, что у этих папуасов будут такие копья.

– Они охотники, – пояснил Гоша. – Они этими копьями лося за пятьдесят шагов бьют. Сам видел.

Муса пренебрежительно махнул рукой и повернулся к Илоне:

– Что, милая, как тебе местные мальчики?

– Ничего, – весело отозвалась Илона. – Только воняют. И еще, тут все время что-то летает и меня кусает…

– Это называется «комары».

– Больно, между прочим. Сделай так, чтоб не кусали.

Муса кивнул:

– Попробую.

Илона поежилась:

– А где здесь туалет?

– Везде, – презрительно ответил Глыбов. – Слушайте, давайте постреляем. Зря я, что ли, из Москвы летел? Там сейчас такая тоска. Я всю неделю мечтал сюда прилететь и отвести душу…

– Нежелательно, – ответил Гоша. – Завтра договоримся окончательно, заберем землю – тогда и постреляете.

– Ну вас к черту, – раздраженно нахмурился миллионер. – Муса был прав. Надоела ваша пещерная дипломатия. Ножи, повидло, Белый Лось, Худой Петух… Вы что, всерьез решили считаться с этими неподмытыми неандертальцами? Вы, господин Деготь, представляете себе, сколько я вбухал в вашу колонию?

– Перестаньте, – подал голос доктор Смирнов. – Не надо строить из себя благодетеля. Вам рекомендовали – вы вбухали. Если бы не вбухали – уехали бы на поселение. Вместе с этой девочкой. В Сибирь или даже дальше.

– Эх, доктор, – произнес Глыбов, явно задетый за живое. – Вам хорошо. Вы у нас неприкасаемый. Любую дверь ногой открываете. Ладно, считайте, что я заткнулся. – Миллионер нагнулся, сорвал бледный цветок, понюхал и отбросил.

– А что значит «неприкасаемый»? – Илона выговорила длинное слово по слогам.

Все повернулись к ней.

– Ой, – прошептала девушка, – я что-то не то сказала, да?

Глыбов и Гоша Деготь засмеялись.

– Неприкасаемый, – дружелюбно объяснил Муса, – это такой дядя, которому никто ничего не может сделать. Видишь дядю доктора? Это особенный дядя…

Смирнов скупо улыбнулся. Муса невозмутимо продолжал:

– Однажды, давным-давно, наш дядя доктор собрал в одном детском саду самых бездарных детей страны. И стал их учить. Дети были глупые, ленивые, но дядя доктор возился с ними так, будто это гениальные дети. Он вырастил их, выучил. Дал, в общем, путевку в жизнь. Эти дети не стали учеными, инженерами, изобретателями. Они не стали летчиками, космонавтами, моряками, врачами. Все они, до одного, превратились в успешных государственных чиновников. Сделали карьеру. Три последних премьер-министра – воспитанники нашего дорогого доктора. Поэтому наш дядя доктор делает что хочет, знает все государственные тайны и ему доверяют самые рискованные и трудные дела…

– Как интересно! – с чувством воскликнула Илона. – А кто такие «премьер-министры»?

– Поехали, – перебил ее Гоша Деготь.

– Погодите. – Глыбов махнул рукой. – Сейчас поедем.

Он сдернул с плеча автомат, рванул затвор, взял на мушку ствол ближайшей сосны и выстрелил. От дерева брызнула белая щепа. Илона восторженно завизжала. Над лесом поднялись птицы.

– Савелий, – спросил доктор Смирнов, – с вами все в порядке?

– Да. Но голова кружится. Не буду я больше есть эти новые таблетки. Такой от них мрак, хоть в петлю лезь. Лучше в стебель превратиться, чем с ума сойти.

– Перестань, – грубо оборвал его Гоша Деготь. – Не для того тебя лечили, чтоб ты теперь с ума сошел. Ты выберешься, Савелий. Поедем домой. Там тебя подарок ждет. Свежий московский журнальчик. Называется «Самый-Самый».

<p>3</p>

Гоша прокашлялся, грубо послюнявил пальцы, развернул журнал и стал читать вслух:

– «Еще месяц назад нам казалось, что мир перевернулся. Исход китайцев, ликвидация Китайско-Сибирской Свободной Экономической Зоны, перебои с продовольствием. Сегодня ясно – это был всего лишь пролог…»

– Не изображай теледиктора, – перебила Варвара. – Читай, как говоришь. Мы поймем.

Перейти на страницу:

Все книги серии Хлорофилия

Живая земля
Живая земля

Прозаик Андрей Рубанов – лауреат «АБС-премии» (международная премия им. Аркадия и Бориса Стругацких), участник лонг-листа «Большая книга», четырехкратный номинант «Нацбеста», один из самых неординарных писателей России и литературный провокатор, переплавляющий свой разнообразный жизненный опыт в умопомрачительные истории. Каждый его роман – событие.«Живая земля» – продолжение нашумевшего романа «Хлорофилия». Это книга о том, как Москва заросла травой высотой с телебашню; о том, как люди искоренили траву и решили жить по-новому; о том, как столицу России перенесли в Сибирь; о том, как можно изменить мир при помощи стакана воды и что любовь бережет тех, кто умеет любить.

Андрей Викторович Рубанов , Андрей Рубанов

Фантастика / Детективная фантастика / Социально-философская фантастика / Триллеры / Детективы / Триллер

Похожие книги