– Не говори ерунды, – проворчал Торин. – Ты не знаешь себя, дитя светлого запада. В тебе отвага сочетается с мудростью, и сочетается дивно. Когда бы все мы ценили не только золото, а еду, веселье и песни, этот мир был бы гораздо приятнее. Но мне уже все равно, я покидаю его таким, каков он есть. Прощай!
Бильбо вышел из шатра, отыскал свое одеяло и лег, завернувшись в одеяло с головой. Поверите вы или нет, но он горько плакал, плакал, пока глаза не покраснели от слез, а в горле не пересохло. Маленький господин Торбинс был существом добрым и привязчивым. Прошло много времени, прежде чем хоббит успокоился и даже начал шутить.
«Одно хорошо, – сказал он себе. – Не приди я вовремя в себя, не успел бы проститься с Торином… Его уже не вернешь, но я рад, что мы расстались друзьями. Какой же ты болван, Бильбо Торбинс! Как ты ни тщился, битва произошла. Так что камень можно было не воровать. Ах, если бы знать загодя!»
Но когда Бильбо узнал обо всем, что произошло после того, как его оглушило, тут уж стало совсем не до радости – он опечалился пуще прежнего, и ему отчаянно захотелось домой. Ноги так и рвались в сторону Лихолесья и Мглистых гор, за которыми лежала Хоббитания. Но и с этим пришлось повременить.
Пока хоббит готовится к возвращению домой, я расскажу вам, чем завершилась битва. Орлы пристально следили за гоблинами, от птиц не укрылось, что те подозрительно оживились. И поэтому, собравшись все вместе, под водительством Повелителя орлов полетели они на северо-восток. И подоспели в самое время. Огромные птицы сбросили вопящих от ужаса гоблинов со склонов Горы, согнали вниз, прямо на копья эльфов и на мечи людей. Склоны очистились, и эльфы с людьми смогли наконец прийти на выручку своим товарищам в долине.
Однако даже орлы не смогли бы справиться со всеми вражьими полчищами. Хорошо, что вовремя и неизвестно откуда явился Беорн в своем медвежьем обличье.
С яростным ревом, подобным грому тысячи барабанов, он обрушился на гоблинов и на волков, раскидывая их в разные стороны, точно снопы соломы или кучи тряпья. Напав на врагов с тыла, Беорн с оглушительным рыком разметал их ряды и прорвал кольцо, в котором очутились гномы. Он поднял утыканного стрелами Торина, вынес того из гущи сражения, осторожно положил на траву и вновь, с удвоенной яростью, ринулся в бой. Дружина Болга – и та не устояла перед ним; сам Болг погиб, расплющенный медвежьими лапами. Гоблины в панике бросились наутек. А эльфы, люди и гномы преследовали их до реки и даже дальше. Кого загнали в реку, кого в болота на западе и на юге; немногим удалось удрать, но их всех отловили и перебили на опушках Лихолесья. В песнях поется, что в тот день у Одинокой Горы пали три четверти войска северных гоблинов. В горах на много лет установился мир.
Победа стала явью уже вечером, но когда Бильбо вернулся в лагерь, погоня еще продолжалась, а потому в лагере народу было мало – в основном тяжелораненые.
– Где орлы? – спросил хоббит у Гэндальфа, забравшись под груду теплых одеял.
– Одни помчались в погоню, – ответил маг, – другие уже вернулись в свои гнезда. Они улетели с первыми лучами солнца. Даин вручил их вожаку золотой венец и поклялся в вечной дружбе.
– Вот жалость. Я бы хотел повидаться с ними, – сонно проговорил хоббит. – Ну ничего, загляну к ним на обратном пути. А кстати, скоро ли я смогу отправиться назад, домой?
– Когда пожелаешь, – отозвался Гэндальф.
Прошло несколько дней, прежде чем заветное желание Бильбо осуществилось. Торина похоронили в пещере под Горой. Бард положил на грудь гному Завет-камень.
– Да покоится он тут, покуда стоит Гора! – сказал лучник. – Да принесет удачу всем гномам, которые здесь поселятся!
Король эльфов положил на могилу Оркрист, эльфийский клинок, которого Торин лишился, когда попал в плен. В песнях поется, что лезвие Оркриста светится при приближении врагов; с этим клинком врасплох гномов было уже не застать. Править гномами теперь стал Даин, сын Наина, провозглашенный Горным королем, и многие собрались к его трону в древних чертогах. Из тех двенадцати, что сопровождали Торина, в живых осталось десять. Фили и Кили погибли, защищая своего предводителя и родича – ведь Торин был старшим братом их матери. Все десятеро присоединились к Даину.
Новый Горный король разделил сокровища по справедливости. Разумеется, о прежних договоренностях – по доле каждому гному и долю Бильбо – никто не вспоминал. Четырнадцатую часть сокровищ – золотом и серебром – отдали Барду.
– Мы выполним обещание покойного. Тем более что он получил свой Завет-камень.
Эта четырнадцатая часть представляла собой баснословное богатство, какое и не снилось никому из прежних королей. Бард отправил золото градоправителю Эсгарота, щедро наградил своих друзей и соратников, а королю эльфов, зная, как тот любит драгоценные каменья, преподнес самоцветы Гириона, возвращенные ему Даином.
Бильбо же Бард сказал: