Иногда (как, например, сегодня) яхта представляется плавучим изолятором временного содержания. Дует штормовой ветер. Скучно в каюте и скучно наверху, только наверху еще и мокро. На риф накатываются пенный вал. Чуть подальше прыгает на светло-зеленых волнах красный буй идущего среди рифов фарватера. А еще дальше просто серая муть. Ни видно ни Сейл-Рок, ни Сент-Томаса, ни Виейкеса. Только серость и дурной свист ветра в щели между солнечной панелью и поручнем верхнего мостика, на котором она закреплена. Во время особенно сильных порывов слышно, как хлопает тент над мостиком и стучат под его напором трубчатые стальные дуги, на которых крепится тент. В такой ветрюган немудрено, если создающий тень и уют на мостике темно-зеленый парусиновый тент сорвется с креплений или просто разорвется. Я его уже несколько раз латал в тех местах, где материя соприкасается с дугами. Под моросящим дождем поднимаюсь наверх и внимательно осматриваюсь. Грустная картина – жалко торчит ножками вверх перевернутое ветром раскладное кресло, мокрое ковровое покрытие под ногами, пепельница на столике полна коричневой воды. Рев ветра в ушах.
Пропали чайки, пропали пеликаны. Мокрые скучные яхты на Дэкити. Пустое море – ни одного катерка, ни одной моторки, ни одного судна на горизонте.
Репортаж с монитором на шее
В этом названии я ничего не исказил и не преувеличил: на шее у меня действительно висит довольно массивная белая пластмассовая коробка с шестью уходящими внутрь проводами. Это монитор сердечной деятельности. С другой стороны разноцветные провода заканчиваются датчиками, которые липучками крепятся в разных точках на моем прихворнувшем организме. Пейзаж дополняет богато разукрашенная правая рука. От пальцев и чуть ли не до локтя в нее воткнуто несколько иголок. К иголкам подведены трубки с какими-то бочонками, разъемами и другими фиговинами. Чтобы все это убранство не болталось стихийно, оно приклеено к руке пластиковыми липучками разных оттенков и в самых диковинных комбинациях. В целом рука теперь напоминает клешню робота или фрагмент шаманского облачения.
Ну ладно, пора отмотать время назад. Двадцать первого числа (это что у нас будет? Ну да – четыре дня тому назад) я с утра подкачал динги и опустил подвесной мотор. Замечательное солнечное утро, тихое море, впереди еще один чудесный день на борту «Мамбо». Скушав обычный свой завтрак в виде большой кружки крепкого сладкого черного кофе с лимоном и четырех бутербродов с маслом и швейцарским сыром, я поговорил по телефону с женой и стал собираться на берег. Собственно, всех дел - заскочить на почту и забрать коробку с винтом для подвесного мотора. Десять минут на берегу, и я опять разгоняю динги, чтобы вернуться на яхту. И в какой-то момент ощущаю ноющую боль в левой стороне груди. В общем-то ничего особенного нет. Естественно, что раз тебе шестьдесят четыре года, у тебя и должно что-то болеть. По штату положено. Так что особого значения этому факту не придаю – дойду до дома, приму валидол, полежу и все пройдет. Задуманное выполнил, но боль не уходит. Более того, к ней добавляется еще и изжога. Что это у меня за день здоровья сегодня? Отсыпал пищевой соды в стакан, долил воды, размешал, выпил. Но, как ни удивительно, изжога не проходит, чего еще ни разу не бывало. И боль в груди не уходит. Пошел в кормовую каюту, прилег. Нет, не проходит. Встал, включил компьютер, вышел на интернет, проверил почту. Там парочка интересных объявлений по поводу переводов. Быстренько сбросил им свою информацию, расценки и пр. То есть, обозначил интерес. Теперь нужно ждать реакции от них.
Тем временем боль начинает меня уже беспокоить всерьез. Звоню Свете: «Ты знаешь, с утра грудь ноет с левой стороны, и никак не проходит». –
- Тебе нужно к врачу. Прямо сейчас. –
- Да ты что? Ты помнишь нашу клинику на Кулебре? Она же на вершине крутого холма. Туда пока заберешься, так у здорового пар из ушей пойдет. –
- Ты что, решил сидеть и ничего не делать, пока не свалишься? –
В общем, обычный супружеский разговор. Кроме того, что я вообще избегаю врачей, осложняющим фактором служит отсутствие медицинской страховки. Я живу без страховки уже пять лет и надеялся протянуть еще годик, пока не получу свою законную государственную «Медикейр».
Какое-то время препираемся, заканчиваем разговор моим обещанием подумать. Но спор спором, а врачу действительно нужно показаться. У меня никогда еще такого не было. Сейчас уже час дня. Еще пару часов нерешительности, так в клинике и врачи разбегутся, кого и где тогда ловить? А если меня вечером прихватит основательно? Яшка работает на берегу, и когда он домой вернется, одному Богу ведомо. С его двумя работами я давно уже запутался, как он работает и когда. А по темноте в нашу лагуну с берега никто не доберется. Собственно, и в дневное время мне трудно представить себе некую плавучую скорую помощь, которая оказывала бы помощь живущим на яхтах.