Читаем Хроники старого меломана полностью

Если легальный рынок с его мощностями и огромной сетью магазинов удовлетворял прогрессирующий спрос на легальный алкоголь, то бутлегеры всего лишь дополняли его. Уроды, которые травили и убивали людей метиловым суррогатом, сами себя изживали: их отлавливали и сажали. В моём замкнутом пространстве качество было на высоте, зачастую не уступая заводским изделиям, а главный неписаный закон гласил: не лезь со своим продуктом в легальный оборот, никаких самопальных бутылок в торговых точках. Другими словами, власть до поры закрывала глаза на возню бутлегеров с частным сектором, но энергично боролась с левым оборотом. Это спасало от тотальных репрессий, да и оборот у меня весьма незначительный — за такого махинатора звёздочку на погоны не дают. Я представлял интерес только для своей «крыши», исправно отстёгивая десять процентов с прибыли.

Скажу пару слов, перед тем как закончить эту главу. В качестве рекламной акции для покупателей я охотно употреблял свой продукт, подтверждая полную безопасность для организма. Это конечно смешно, ведь можно и кефиром отравиться. Любому здравомыслящему человеку не надо объяснять: знай меру! Бывший бармен, я находил нужные слова и умело разъяснял потенциальным покупателям выгоды от сотрудничества, где главный фактор — дешевизна. Желающих становилось всё больше. Одни, словно бабочки однодневки, исчезали, другие подстраивались и оставались надолго. Всё шло хорошо до определённого момента. Огромная конкуренция и падение спроса стали подтачивать этот популярный промысел.

В глубине души я был этому рад. Занятие незаконным предпринимательством исподволь давило неприятностями. Тюремный срок не грозил — слишком ничтожная прибыль по меркам законодателя, но все это не отменяло дамоклова меча в виде штрафных санкций и конфискации продукции, не попадающей под государственные стандарты. Легализация и законный торговый оборот упирался в железобетонную стену из пяти спаянных одной составляющей нахлебников малого бизнеса: чиновников, санитарной инспекции, МЧС, братков и местного участкового. Составляющая понятна и проста — дай денег. Когда-то я рассматривал идею законного предпринимательства, составлял бизнес-план и консультировался со знакомыми из смежных областей сферы «купи-продай». Абсолютно нереально — заработал рубль, отдай полтора. Бизнес по-русски предполагает уход от налогов, мухлёж, взяточничество и прочий негатив. К тому же продажу алкоголя в пятилитровых канистрах с коньячно-водочным суррогатом пришлось бы прятать под обычную ларёчную торговлю стандартными изделиями в стекле с обязательными разрешительными документами. Оно мне надо?

В начале двадцать первого века, обзавёлся ноутбуком и овладев навыками ПК, запустил в Сети собственный музыкальный сайт. Площадка была полностью посвящена старому року, за несколько лет написал кучу рецензий и статей по любимой теме. На подъёме интереса к коллекционированию раритетов, смотался несколько раз в Москву на старую Горбушку, которую успел застать в 2001 году. А позже уже приезжал в торговый комплекс бывшего телевизионного завода «Рубин». И вновь подзабытые обмены и купли-продажи, как в старые добрые времена. Славно вот так, на излёте лет, вновь толкаться среди равных и помешанных вроде меня на роке! Когда разменял седьмой десяток, часть коллекции продал — нужны были деньги на лечение жены. Потомки, я посвятил коллекционированию свыше сорока лет! Тут пора бы и поставить точку «хроникам», но не могу обойти стороной ещё одну сферу внимания на излёте трудовой деятельности.

ПОСЛЕДНИЙ РЫВОК — РИЭЛТОРСТВО

Я много лет не виделся с Александром Вацкелем, лишь редкие звонки по телефону. Саша мне знаком по клубу коллекционеров — нередко приносил виниловые пластинки на обмен и продажу. Так и познакомились. Александр Николаевич являл собой образец корректного, вежливого и тактичного собеседника. Спокойный, выдержанный, с приятной внешностью Вацкель был создан для работы с людьми. В середине девяностых он поступил на курсы специалистов по недвижимости. В те времена анархии и неразберихи тема покупки-продажи жилья оказалась актуальна и набирала обороты. Получив хорошую практику в этом бизнесе, Саша организовал собственное агентство «Родник» и встретил новое тысячелетие вполне успешным и хорошо зарекомендовавшим себя специалистом в сфере недвижимости.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Афганистан. Честь имею!
Афганистан. Честь имею!

Новая книга доктора технических и кандидата военных наук полковника С.В.Баленко посвящена судьбам легендарных воинов — героев спецназа ГРУ.Одной из важных вех в истории спецназа ГРУ стала Афганская война, которая унесла жизни многих тысяч советских солдат. Отряды спецназовцев самоотверженно действовали в тылу врага, осуществляли разведку, в случае необходимости уничтожали командные пункты, ракетные установки, нарушали связь и энергоснабжение, разрушали транспортные коммуникации противника — выполняли самые сложные и опасные задания советского командования. Вначале это были отдельные отряды, а ближе к концу войны их объединили в две бригады, которые для конспирации назывались отдельными мотострелковыми батальонами.В этой книге рассказано о героях‑спецназовцах, которым не суждено было живыми вернуться на Родину. Но на ее страницах они предстают перед нами как живые. Мы можем всмотреться в их лица, прочесть письма, которые они писали родным, узнать о беспримерных подвигах, которые они совершили во имя своего воинского долга перед Родиной…

Сергей Викторович Баленко

Биографии и Мемуары
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное