Читаем Художница с Хоккайдо полностью

Художница с Хоккайдо

Школьница Рин радовалась безмятежным подростковым дням, пока случай не изменил всю её жизнь. Рин лишилась обеих рук по воле судьбы, которая и забросила её в новые места, чтобы она вновь научилась дружить, любить и жить.Психологическая новелла, повествующая о школьнице Рин с северного Хоккайдо.

Роман Ротэрмель

Прочее / Подростковая литература18+

Роман Ротэрмель

Художница с Хоккайдо

Глава 1

Пустые рукава

Как люди справляются с трудностями, в которых от них даже ничего не зависит? Я не задавалась этим вопросом, пока эти трудности не коснулись меня. Я жила обычной жизнью школьницы: мечтала, училась, гоняла в футбол во дворе и наслаждалась безмятежным временем юности. Удивительно, как один неудачный случай смог все изменить. Хотя, слово: «неудачный» здесь, кажется, слишком мягким. Лишиться обеих рук, когда тебе нет и восемнадцати. Несправедливо. Не в состоянии сдержать слез и злобы каждый раз, когда я не могу выполнить даже элементарного действия. Не в состоянии самостоятельно одеться, поесть, умыться. И плакать каждый раз, когда смотришься в зеркало. То ли от жалости к самой себе, то ли от безысходности, накрывающей с головой. Несправедливо? Разве здесь подходит это слово? Жестоко. Так-то лучше.

Мы с родителями переехали подальше от тех мест, которые напоминали нам о случившемся. Напоминали о плохом. Родители посчитали, что уехать в более тихие и спокойные места будет лучшим решением. Я не стала спорить. Благо, Хоккайдо – немаленький. Я всегда любила новые места и сейчас не перестала. Чтобы дотронуться до новых мест, руки не нужны, достаточно лишь легкого вздоха.

Пролетая сквозь ряды деревьев, которые я наблюдаю через стекло автомобиля, понимаешь, что старая жизнь уже безвозвратна. Я всегда старалась быть сдержанной, сильной, хладнокровной, но чем мы ближе к нашему новому дому, тем мне становилось страшнее. Возможно, я снова накручивала себя по причинам, которые так сильно хочу считать невесомыми.

Первая ночь, – на свежей кровати, в пока ещё незнакомой комнате, в тихом забытом городе, самая долгая. Сон мне не давался. Я, то вертелась, то бездумно пялилась в потолок. Утром меня ждала моя новая школа, а я все думала: какой она будет, и, конечно, сколько ошарашенных взглядов я на себе поймаю. Я не переживала. Просто новая жизнь начиналась слишком стремительно. Я, привыкшая к безмятежности и неторопливости, совершенно была не готова. Этот спокойный на вид городишка был выбран не случайно. Гармония, которая здесь процветала, вряд ли кому-то могла прийтись не по душе. И даже школа, в которую я иду, была избрана из многих других неспроста. В этой школе могут учиться все, вне зависимости от возможностей. Хотя девиз на буклете идеально описывает их самих: «Передовая школа для всех». Мои чувства смешались при виде такой "скромности”.

Утром я проснулась раньше времени, но думаю поспать мне все же удалось. Солнце уже светило в окно, слегка поднимая утренний настрой. После того, как я лишилась рук, подниматься с кровати стало на удивление проще, в принципе, на этом положительные стороны и заканчивались. Сквозь усталость я смотрела в зеркало, пытаясь придумать с чего же начать. Мои взъерошенные волосы, то и дело щекотали мне щеки, но стоило мне только резво повертеть головой, как локоны тут же задирались назад. Я и раньше особо не следила за волосами, просто пару раз расчесывалась ради приличия, но сейчас я не могу сделать даже этого. Правда, меня это мало заботит. Мои неряшливые локоны выглядят даже мило. Главное не переступить черту самолюбования. Я сняла свою новую форму, висящую на стене. Форма красивая. Она привлекает своим стилем и несомненно придает грации и элегантности. Темно синяя с красной винной нашивкой на груди. Рубашка длинная, болтается чуть ли не у самых коленей, а теплая шерстяная жилетка приятно греет плечи. Кое-как накинув рубашку, я завязала тугой узел у своих пустых рукавов, придерживая один конец зубами, а на другой приложив пару тяжелых книг. Я снова смотрюсь в зеркало. Мило. Стройно. Странно. Не думаю, что кто-то обратит внимание на что-то, кроме отсутствующих рук. С такими мыслями я и покинула дом, словно призрак, которого никто не видит.

Я медленно приближалась к школе, наслаждаясь теплыми лучами утреннего солнца. Я уже успела поймать на себе пару любопытных взглядов. Не думаю, что когда-то привыкну к этому. Подходя все ближе к школе, я словно медленно перехожу границу. Деревьев и кустарников становится все больше с каждым шагом. Заметно, что кто-то действительно следит за их внешним видом. Заворачивая за очередной угол, я, наконец, замечаю большое кирпичное здание. Школа выглядит просторной, по крайней мере если сравнивать с моей предыдущей. Я притупляю шаг, чтобы осмотреться. Здесь столько зелени. Деревья, кустарники, цветы. Никогда не видела, чтобы в школе было столько жизни. И вот, я уже не могу остановиться, что-то словно тянет меня вперед. Да, эта школа действительно производит впечатление, заманивая в свои стены и обширные сады с головой.

Перейти на страницу:

Похожие книги

После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика
Культовое кино
Культовое кино

НОВАЯ КНИГА знаменитого кинокритика и историка кино, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», удостоенного всех возможных и невозможных наград в области журналистики, посвящена культовым фильмам мирового кинематографа. Почти все эти фильмы не имели особого успеха в прокате, однако стали знаковыми, а их почитание зачастую можно сравнить лишь с религиозным культом. «Казанова» Федерико Феллини, «Малхолланд-драйв» Дэвида Линча, «Дневная красавица» Луиса Бунюэля, величайший фильм Альфреда Хичкока «Головокружение», «Американская ночь» Франсуа Трюффо, «Господин Аркадин» Орсона Уэлсса, великая «Космическая одиссея» Стэнли Кубрика и его «Широко закрытые глаза», «Седьмая печать» Ингмара Бергмана, «Бегущий по лезвию бритвы» Ридли Скотта, «Фотоувеличение» Микеланджело Антониони – эти и многие другие культовые фильмы читатель заново (а может быть, и впервые) откроет для себя на страницах этой книги.

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее