Я смущенно улыбнулась и провела пальцами по цепочке. Никто еще не дарил мне ничего подобного… Курт осторожно приблизился ко мне вплотную, не отводя глаз, гипнотизируя не хуже всех Василисков вместе взятых. Его руки отрывисто переместились мне на талию… Мы снова слились в поцелуе, который был уже куда увереннее первого, но от этого не менее нежным, чувственным и долгим. Я едва успевала дышать, под изголодавшимся напором юноши, сжимая пальцами клетчатую рубашку Курта. Как он умудрялся быть сразу и нежным, и таким сильным?
- Укусишь - я убегу, - шутливо предупредила я, чуть отстраняясь.
Курт, кажется воспринял это всерьез, и так крепко обвил меня хвостом, что я чуть не охнула.
- Не убежишь, - выдохнул Курт, почти не разрывая поцелуй и прижимая к себе сильно и решительно, совершенно не намереваясь меня выпускать. Затем он все же отстранился, не убирая держащего меня хвоста, провел рукой по моей щеке и прошептал:
-Ich liebe dich.
Я немало удивила его, ответив:
-Ich auch.
Курт обнажил свои удивительные зубы в счастливой улыбке и снова прильнул к моим губам, целуя на этот раз медленно, с чувством, заставляя мои мысли разбредаться овцами по лугам сознания, а мой собственный хвост обвить ногу Курта.
Рождественская ночь обещала быть самой шикарной за всю мою жизнь…