Читаем Киевская Русь полностью

Связи между этими землями поддерживались главным образом силой оружия, при несомненной, однако, заинтересованности тех общественных элементов, которые видели преимущества сильного и обороноспособного государства. Мы знаем, как высоко автор "Слова о полку Игореве" ценил период расцвета этого государства. Покоренные племена обязывались платить Киеву дань и давать киевскому князю военную силу. Эта дань в руках князей и дружинников превращалась в товар и шла главным образом за границу, и прежде всего в Византию, часть ее тратилась на укрепление границ государства, на вооружение дружины и "воев" и другие нужды примитивного, но в то же время быстро растущего государства.

Связь отдельных земель лоскутного государства не могла быть очень прочной.

Как только не стало Олега, древляне поднялись против Киева, и преемник Олега Игорь снова идет покорять их, снова их побеждает, налагает на них дань еще большую, чем Олег, и сажает здесь своего мужа Свенельда, недавнего победителя уличей. У Све-нельда, таким образом, оказалась в руках большая территория - уличей и древлян. Сам находясь под рукою киевского князя, он представлял собой тип богатейшего из бояр. У него свои владения,, своя прекрасно вооруженная и снабженная всем необходимым многочисленная дружина. Даже дружинники самого князя Игоря указывали своему князю на свенельдову дружину, говоря: "отроци Свенельжи изоделися суть оружием и порты, а мы нази". Этими словами они якобы подбивали своего князя в поход.

Шахматов высказывает догадку о том, что Игорь столкнулся со своим боярином Свенельдом из-за древлянской дани и был в этом столкновении убит. Летописец рассказывает о смерти Игоря так: Игорь отправился собирать дань с древлян, тех самых, которых он отдал Свенельду. На обратном пути из земли древлян он якобы сказал своей дружине: "идите с данью домови, а я возвращуся" похожу и еще". Древляне со своим князем Малом обсудили положение и решили, что волка надо убить: "аще ся ввадить волк в овце, то выносит все стадо, аще не убьють его; так и се, аще не убьем его, то вся ны погубит". Игорь был убит древлянами около древлянского города Искоростеня (945 г.). Ольга, его жена,, жестоко расправилась с древлянами. Положение их стало еще тяжелее.

В княжение Игоря вооруженные варяжские и славянские киевские дружины побывали два раза на Кавказе, и, если верить летописи, два раза в Византии. В 913 г. мы видим их грабящими берега Каспийского моря. Войдя предварительно в соглашение с хазарами и обещая им половину ожидаемой добычи, русские дружины прошли через землю хазарскую, обрушились на плохо защищенные берега Каспия и дошли до Баку. Добыча была огромна. Половину ее они действительно отдали хазарскому кагану, но свою половину им не пришлось довезти до дому, так как они были ограблены и в значительной степени перебиты по пути через северный Кавказ. В 943 г. мы видим русских снова проникающими на Кавказ сухим путем и грабящими город Бердаа. На этот раз им удалось довезти добычу домой.

Дважды (по летописи), в 941 и 944 гг., Игорь ходил на Царь-град. Первый раз очень неудачно. Его ладьи были сожжены: "греческим огнем". Спаслись немногие. Они потом рассказывали, что "греческий огонь" словно молния спускался на их суда и зажигал их. По всем признакам греки применили взрывчатые вещества, тогда уже известные. Взятые в плен воины Игоря были казнены в Константинополе. Второй поход был несколько удачнее. До боя дело не дошло, так как греки, как утверждает летописец, предложили выкуп, после чего, в 945 году был заключен между греками и Русью договор "на все лета, пока солнце сияет и весь мир стоит".1

Этот новый договор Руси с греками отразил в себе новое соотношение сил между договаривающимися сторонами. Русь вынуждена была отказаться от прежних своих преимуществ, между прочим, должна была платить торговые пошлины и взять на себя ряд обязательств по отношению к грекам. Игорь обязался защищать Византию от других врагов и, в частности, не пускать в Крым, где были византийские владения, болгар (намек на наличие русских владений в Крыму), вынужден был обещать и сам не нападать на эти византийские владения (Корсунская страна). После смерти Игоря его жена Ольга в 957 г. сама с большой свитой ездила в Константинополь (см. стр. 77). Мы не знаем точно, какие именно цели в данном случае руководили Ольгой. Но нам известно, что она ездила в Константинополь с большим числом купцов, и что она обещала Византийскому императору Константину прислать "вой в помощь",2 т. е. мы можем догадаться, что Ольга ездила тоже договариваться с Византией, и что условия ее договора заключали, по крайней мере, главнейшие пункты договора ее мужа.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?
100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?

Зимой 1944/45 г. Красной Армии впервые в своей истории пришлось штурмовать крупный европейский город с миллионным населением — Будапешт.Этот штурм стал одним из самых продолжительных и кровопролитных сражений Второй мировой войны. Битва за венгерскую столицу, в результате которой из войны был выбит последний союзник Гитлера, длилась почти столько же, сколько бои в Сталинграде, а потери Красной Армии под Будапештом сопоставимы с потерями в Берлинской операции.С момента появления наших танков на окраинах венгерской столицы до завершения уличных боев прошло 102 дня. Для сравнения — Берлин был взят за две недели, а Вена — всего за шесть суток.Ожесточение боев и потери сторон при штурме Будапешта были так велики, что западные историки называют эту операцию «Сталинградом на берегах Дуная».Новая книга Андрея Васильченко — подробная хроника сражения, глубокий анализ соотношения сил и хода боевых действий. Впервые в отечественной литературе кровавый ад Будапешта, ставшего ареной беспощадной битвы на уничтожение, показан не только с советской стороны, но и со стороны противника.

Андрей Вячеславович Васильченко

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное