Еще Рисса, восстановившая за эти дни силы и энергию, но утратившая, судя по всему, остатки страха и разума, активно сопротивлялась минувшим вечером вниманию оборотня и усиленно отталкивала его от себя. Ника же, чья голова была забита совсем иными вещами, не сразу понял причины такой строптивости. Уловив чуткими носами изменения запаха тела и появление тонкой ноты соленой и свернувшейся крови, мужчины громко расхохотались. Даже Дуки, лукаво изогнув бровь, намекнул Риссе что теперь она кажется еще вкуснее. Его даже не смутил грозный рык друга, дикий огонь оранжевых глаз которого обещал неименуемую смерть каждому, кто посягнет на его вещь. Насмешливо улыбаясь и примирительно подняв руки вервольф вышел из комнаты, на последок шепнув что не смеет мешать в такие жаркие часы.
Нику буквально потряхивало от возбуждения. Он с трудом сдерживал себя, усилием воли оставаясь на месте, что бы не сорваться и не содрать с упрямой девчонки джинсы и не погрузить лицо в ее мягкую плоть. С каждой минутой запах крови усиливался, закрытое помещение их апартаментов в клубе только способствовало концентрации эмоций и желаний оборотня. Не выдержав настороженного и смущенного взгляда Риссы, мужчина, протяжно рыча, выскочил из комнаты, с силой откинув дверь и почти сорвав ее с петель. Удивляясь самому себе, он слетел по крутым ступеням в бар, пообещав себе ночью взять то, что так желает. С каких это пор его стали волновать девчачьи сопли?
Теперь, сидя в машине и вибрируя от нетерпения Ника разрывался от охвативших его эмоций. Острое желание вернуться в номер и взять что хочет, перемешивалось со жгучим интересом к приезду Мастера. Даже ощущение риска, так упорно сопровождавшее его последние недели, почти отступило на задний план, осев где-то на задворках сознания. Оборотень левой почкой чувствовал значимость происходящего, судьбоносность грядущих событий была неоспорима. Точка невозврата, критического изменения, пик и перелом были совсем рядом. И Ника не мог не понимать, что возможность не перейти этот пик, рухнуть вниз искалеченным трупом у него более чем велика. От того ожидание и становилось с каждой минутой все более невыносимым. Игра со смертью всегда была его любимым занятием, а когда появлялся новый сильный игрок, то азарт к победе возрастал в геометрической прогрессии.
В его мире было все предельно просто - проигрыш - это смерть. Его проигрыш - смерть еще энного количества людей, так или иначе с ним связанных. Понимание того, насколько далеко он зашел и как много от него зависит, неприятно пульсировало в глубине сознания. А мысль о возможной гибели Риссы наполняла рот противной горечью. И оборотень так и не решил - горечь вызывалась сожалением о потраченных силах и нервах, или же было что-то иное, о чем он совсем думать не желал. Единственным существом, чью смерть он не хотел бы пережить еще раз, был волк Дуки, и Ника мечтал чтобы все так и оставалось. Ему давно казалось, что вместо чувств у него в душе горстка камней, которые, перекатываясь по сухой поверхности, создают иногда приятные вибрации. Риск и опасность заставляли эту горстку трястись и подпрыгивать, приятно разгоняя кровь по венам. На большее его каменистая пустыня не была способна.
Философские рассуждения были прерваны появлением первой машины сопровождения. Мастер прибыл в город с официальным визитом, и в связи с общей респектабельностью события все было обставлено соответствующим образом. Черный Ленд Ровер раздвинул толпу, непрерывно сверкающую вспышками камер и проехал вперед еще около пяти метров, давая роскошному Бентли 50-х годов возможность остановиться прямо у входа в отель. Тонированные стекла автомобилей лишали возможности разглядеть сидящих внутри вампиров, но совсем не препятствовали проникающим сквозь них запахам. Ника, уже как несколько минут покинувший салон собственной Хемикуды и с интересом наблюдавший за происходящим, брезгливо поморщился от сладковатого аромата смерти, преследовавшего кровососов. Их концентрация резко возросла, наполнив улицу запахами прелой земли и разлагающейся плоти, приторными, терпкими, кричащими об опасности и крайне навязчивыми.
Черная, полированная дверь распахнулась, выпустив на волю невидимое облако удушливой вони и явив Денверу Мастера Чикаго,. Ника едва смог сдержать вопль удивления, когда Анжей повернулся, лениво и презрительно оглядывая собравшуюся толпу. В белых вспышках камер репортеров его бледное лицо приобрело и вовсе голубой оттенок, лицо, своими острыми чертами так ясно отпечатавшееся в Никином сознании. Выпорхнувший вслед за мастером старичок, почтительно передавший Мастеру тонкую резную трость не смог удивить оборотня еще больше. Тонкие пальцы музыканта, нервно скомкавшие полу дорого пиджака передали нервозность маленького человечка. Еще бы, скривился Ника, не будешь нервничать, когда приезжая в город, где должен быть уже давно мертв.
29 глава 3 часть