Русский мрачнел с каждым днем, и порой, ловя на себе его тяжелый взгляд, Клаудиа начинала испытывать безотчетную тревогу. Он больше не призывал ее верить в то, что герцог жив и все чаще уходил к себе наверх, не показываясь целыми днями.
«Зачем я держу его при себе? – вдруг подумала она. – Быть может, мальчик все-таки прав, и его следует отправить по команде? – Однако почему-то это казалось ей предательством, и Клаудиа чувствовала, что несмотря ни на какие доводы разума никогда не сможет так поступить – А что, если… – От неожиданности этой мысли герцогиня даже закрыла лицо руками. – Можно ли в самом деле довериться ему до такой степени? И что именно он сможет понять из того, в чем она ему откроется? Впрочем, ни одна тайна при этом даже не окажется под угрозой… Да и он может просто не знать этого человека, мало ли графов в Москве и Петербурге? Поэтому – надо все же попробовать, – решилась она. – В конце концов, это будет всего лишь один первый шаг. Надо же начинать с чего-то».