Читаем Клеопатра полностью

С первым днем весны Цезарь с Клеопатрой отправились на таламегосе, роскошно убранном корабле, вверх по Нилу. Самым поразительным в этом путешествии была не пышность обстановки, что характерно отныне для всех начинаний Клеопатры, но безмерная дерзость юной царицы, отвага в решении, утонченная провокация, подобная той, что была устроена ею, когда Аполлодор Сицилиец принес ее вечером во дворец к Цезарю.

Впервые представитель династии Лагидов покидает область дельты, ведь со времен Александра Великого Египет как бы повернулся лицом к Средиземноморью. Клеопатра увлекает Цезаря не только против течения Нила, но и как бы против течения истории, уносит к Древнему Египту, в страну пирамид, сфинксов, за сотню миль к югу, к Верхнему Египту Фив и Луксора, и еще дальше к тайне первого нильского порога, который назывался тогда Сиеной, а ныне называется Ассуаном. И еще дальше, к Эфиопии.

На царском корабле помещалась супружеская спальня, покои для гостей, приемный зал, все было устроено с величайшей роскошью. Корабль сопровождал целый флот. То было путешествие двух полубогов, исследовавших во что на протяжении тысячелетий сумели люди превратить Египет, эту гигантскую песчаную чашу пустыни, среди которой Нил сотворил жизнь.

Здесь, в неизъяснимой чистоте весны, под безумно голубым небом, среди насыщаемых постепенным зноем раввин, где дождь бывает лишь раз в году, если вообще бывает, Клеопатра и Цезарь ощутили всю мощь ни с чем не сравнимого триумфа, дарованного им Египтом. Два месяца путешествий, два месяца празднеств и открытий для одного и другого. Два месяца вне обычной жизни, без гонцов. Два месяца, в течение которых оба наблюдали богатства Египта, его цивилизацию, его несравненные храмы, созданные поколениями. Они прибыли к воротам Эфиопии, к истокам экзотической торговли. Клеопатра продемонстрировала своему возлюбленному свое приданое, и Цезарь оценил всю меру получаемого им могущества.

Они возвратились в начале мая, когда ветер пустыни хамсин швырялся в Нил вихрями песка и высохших насекомых и было приятно вновь погрузиться в приморскую прохладу Александрии.

С кондом путешествия нечто кануло в прошлое — безвозвратно ушло время, когда Клеопатра и Цезарь принадлежали друг другу. Она привязала его к себе так, как ни одна женщина до сих пор не смогла этого сделать, и дала такое могущество и ослепительное величие, какого не мог ему дать никто.

Жизнь потекла своим чередом. Они остались союзниками и друзьями. Они будут любовниками, когда к тому представится возможность. Быть может, соединят свои судьбы для иного жребия. Более высокого.

А сейчас дело Цезаря — это мятеж Фарнака в Азии, поднимающие голову в Африке и в Испании помпеянцы, волнения в самом Риме, — словом, необходимость бороться, чтоб упрочить власть.

Цезарь торопится в Сирию.

<p><image l:href="#i_021.png"/></p><empty-line></empty-line><p>Глава XIV</p><empty-line></empty-line><p>На Клеопатру пала тень</p>

История направляет яркие лучи своего светильника на Цезаря. Едва он отбывает из Александрии, как Клеопатра со сцены исчезает. Исчезает полностью. Она окунается в густые сумерки, похожие на те, какие окружали ее в детстве и юности. Однако мрак рассеется еще прежде, чем современные историки завершат свои изыскания и сопоставят источники, пользуясь сведениями, добытыми задним числом и опубликованные много лет спустя, после того эпизода, который мы попытаемся воссоздать. Но стоит ли забегать вперед?

Враг Цезаря той поры нам известен, в частности, благодаря Расину. Это Фарнак, которого он упоминает в предисловии к «Митридату»: «О Фарнаке умолчу: кому не известно, что именно он возмутил против Митридата остатки его войска и вынудил отца сначала предпринять неудачную попытку отравиться, а потом заколоться, чтобы не попасть в руки врагов?»[24] Действие трагедии Расина происходит за шестнадцать лет до той кампании, которую начинает теперь Цезарь.

Уместно привести двустишие Расина:

Кто римлянином стал в душе уже давно,

Тому от римлян ждать даров не мудрено[25].

Это справедливо с той лишь поправкой, что за предательство в 64 году Помпей сделал Фарнака царем Боспора Киммерийского, скажем проще, царем Тавриды, в то время как его отец Митрцдат владел прежде большей частью Малой Азии. Фарнак, единственный из тех, кого Помпей посадил на царство, сохранял строгий нейтралитет во время единоборства обоих претендентов на верховную власть в Риме и полагал, что теперь с поражением Помпея ему предоставляется возможность получить благодарность от победителя, а по существу, устроить повыгоднее собственные дела. Он захватил Малую Армению и Каппадокию. Но цари этих государств, еще до александрийского убийства, установили связь с Цезарем. Впрочем, решение о расчленении царства Митридата Евпатора было принято не по прихоти одного только Помпея, а исходило от всего триумвирата, то есть в этом участвовали и Цезарь и Рим. Когда представители Цезаря в Азии потребовали от Фарнака отказа от завоеваний, тот пожелал вынести этот вопрос на рассмотрение самого Цезаря.

Перейти на страницу:

Все книги серии След в истории

Йозеф Геббельс — Мефистофель усмехается из прошлого
Йозеф Геббельс — Мефистофель усмехается из прошлого

Прошло более полувека после окончания второй мировой войны, а интерес к ее событиям и действующим лицам не угасает. Прошлое продолжает волновать, и это верный признак того, что усвоены далеко не все уроки, преподанные историей.Представленное здесь описание жизни Йозефа Геббельса, второго по значению (после Гитлера) деятеля нацистского государства, проливает новый свет на известные исторические события и помогает лучше понять смысл поступков современных политиков и методы работы современных средств массовой информации. Многие журналисты и политики, не считающие возможным использование духовного наследия Геббельса, тем не менее высоко ценят его ораторское мастерство и умение манипулировать настроением «толпы», охотно используют его «открытия» и приемы в обращении с массами, описанные в этой книге.

Генрих Френкель , Е. Брамштедте , Р. Манвелл

Биографии и Мемуары / История / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное
Мария-Антуанетта
Мария-Антуанетта

Жизнь французских королей, в частности Людовика XVI и его супруги Марии-Антуанетты, достаточно полно и интересно изложена в увлекательнейших романах А. Дюма «Ожерелье королевы», «Графиня де Шарни» и «Шевалье де Мезон-Руж».Но это художественные произведения, и история предстает в них тем самым знаменитым «гвоздем», на который господин А. Дюма-отец вешал свою шляпу.Предлагаемый читателю документальный очерк принадлежит перу Эвелин Левер, французскому специалисту по истории конца XVIII века, и в частности — Революции.Для достоверного изображения реалий французского двора того времени, характеров тех или иных персонажей автор исследовала огромное количество документов — протоколов заседаний Конвента, публикаций из газет, хроник, переписку дипломатическую и личную.Живой образ женщины, вызвавшей неоднозначные суждения у французского народа, аристократов, даже собственного окружения, предстает перед нами под пером Эвелин Левер.

Эвелин Левер

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии