Такое кино хорошо смотреть, привычно развалясь в кресле, банка пива в одной руке, сигарета - в другой. Сиди себе да поглядывай за марафоном жизни, скомпанованным и втиснутым в четыре-пять минут. Но вдруг из ящика выскакивают придуманные тобой герои, выхватывают пиво, тушат сигарету и тащат за собой. Главный герой клиппа выбыл из игры - срочно требуется замена. Пошел! Глаза на лоб, но идти-то надо. И не просто на прогулку - надо вступить в борьбу, отбросив рассуждения типа "что-та-ко-е-хо-ро-шо". Встать на центральном месте и сделать, а не говорить "вот-я-бы-тог-да", скажут другие - чесальщики всегда найдутся - и язык почесать и языком. С ног на голову можно перевернуть Все. Главное - точка отсчета...
"Жизнь и не правда и не ложь,
Лишь блики солнца на рассвете..."
- Влад, - меня трепали за ухо.
Я открыл глаза: Кесс. Выспавшаяся, улыбающаяся, жизнерадостная. Озорно смотрела на меня и расчесывала непослушные черные волосы.
- Переползайте на кровать...
Я кивнул, засопел, безуспешно борясь со сном; мне помогли пересечь комнату. Надо бы спросить, куда она...
- Спускаюсь вниз - пора заступать на вахту. На концерт приду... - она достала салфетку, протерла лоб, носик, щечки. Я вдохнул ее запах - запах полевой фиалки.
Я спал, стоя на одном из ледяных хребтов, невдалеке от АМС-4, любуясь непредсказуемой игрой солнечных лучей в свет и тень. Я временно переместился на Южный полюс, чтобы еще раз попрощаться с яим и спросить: "Великие Льды! А был ли среди вас человек по имени Владислав В.? Или ему всю жизнь снятся красивые сны?" Признать, что сон - сон, значит смириться с тем, что жизнь - продолжение сна, а значит, можно жить в полсилы, можно относиться высокомерно к самому себе. Седые льды и хрустальные хребты промолчали. Я сказал им:
"Мне пора", проснулся.
"Доброе утро, последний герой!"
В дверь постучали. Еще раз.
- Давай, входи! - скомандовал я, продолжая лежать. Дверь скрипнула: на пороге щурился Томми Сандберг.
- Ого! - подпрыгнул я. - Рад приветствовать сержанта Сандберга!
Мы расцеловались, как будто не виделись вечность. Я похлопал его по спине:
- Знаешь, действительно очень рад тебя видеть! Только как ты меня нашел?
- А! - отмахнулся Томми, порылся в кармане, достал очки. - Дома ремонт, так что придется жить в гостинице недели две. Случайно узнал, что ты в этом номере, решил зайти.
- Спасибо. Только почему так рано? И уже навеселе?
- Да мы и не ложились...
- У меня сегодня концерт! - сообщил я. - Впервые на сцене Владислав В., журналист!
- Впервые на сцене? - удивился Томми, и еще раз: - Журналист?
- Конечно! - ответил я, не прислушиваясь к Томми. - Боб "Киндер" уговорил меня петь! Так что журналистику придется бросить! Или передать тебе права, в вечное пользование.
- Смешно, - улыбнулся Томми, - я-то считал себя единственным писакой на АМС-4... - он достал сигарету, закурил. Я удивленно посмотрел на Томми:
- Ты еще и куришь?
- Да, - улыбнулся толстячок. - когда выпью...
Несколько минут мы сидели молча.
- Значит, будешь петь? - спросил Томми, окуная хабарик в стакан с водой.
- Наверное, буду - деваться некуда.
- Что значит; наверное?! Ты должен!
- И ты туда же: должен! Должен!
- Так оно и есть. А, - он хмыкнул, - если ты чего не понимаешь, то скоро вспомнишь.
- Я в сомнении, Томми, - и пересказал ему вкратце историю с диском, разговор с Джебом, мысли прошедшей ночи. Закон Кайфуция знаешь? - спросил Томми.
- Ко-кко-го?
- Значит, не знаешь. Кайфуция, - повторил Томми. - И не путай с тем умнейшим китайцем.
- Ну, выкладывай.
- Теория, противоположная тому, что говорил Джеб. Он-то имел в виду морфий, который в зависимости от дозы может быть и лекарством, и наркотиком, и ядом. А твое искусство, твой голос, он со знаком плюс - чем больше, тем лучше. Понятно?
Я кивнул.
- Ну, я пошел, - Томми поднялся. - Теперь можно...
- А десять минут назад?
- Десять минут назад было рано. У меня, там, в номере, Гэм.
- Не один, надо полагать?
Томми кивнул и незаметно растворился. Я посидел, покачался, борясь со сном, и вновь бухнулся на постель.
Вейн и Стас сопроводили меня до Шпорт-халле. Стас помог мне подняться по лестнице: ноги отказывались слушаться.
- Ну как? - спросил Боб, встретив нас на верхней площадке.
- Маэстро желает прилечь, - улыбнулся Стае.
- Что-о? - "Киндер" сдвинул брови. - Целый день спишь и все не выспался?
Я промолчал. Меня дотащили до засценья, оставили среди нагромождений декораций.
- Отдышись, - посоветовал Войн и растворился.
Где-то рядом запел синтезатор "Кванта" - зал взревел. Я же сидел на пожарном ящике, который служил местом курения, вокруг него, изогнутые в предсмертной агонии, валялись обсосанные окурки, похожие на Джеба после вчерашнего выступления... Затрясло от зеркального отражения будущего. Вполне вероятно - и моего тоже.