Читаем Князьки мира сего полностью

— Петь, когда я воцерковлялась, я несколько раз была в гостях у одного бесноватого, очень милого молодого человека. В последний мой приход у него случился приступ. Я помогла ему. Он был очень стыдливый, и больше меня к себе в гости не звал, как я ни напрашивалась… Боюсь, что у тебя что-то похожее.

— Да, я тоже стал подозревать, что из-за этих контактов у меня стала развиваться эпилепсия. Видно, человеческая психика испытывает сильный стресс при общении с внеземным разумом.

— Значит, ты действительно общался с пришельцами? Этого я и боялась. Надо бы тебе встретиться с Антоном Алексеевичем.

— Он меня не сдаст?

— Да ты что! Это же мой духовник, отец Антоний! Но тебе лучше звать его по имени-отчеству, он очень уважаемый в обществе человек. А ты не крещён…

— Да крещёный я, крещёный! — выкрикнул Иваненко, вскакивая с табуретки. — Неужели тебе мамаша моя не рассказала? Она меня крестила тайно от отца. Что вы все помешались на своём крещении?!

— Это многое упрощает, — сказала Света, беря у него из рук последнюю картофелину. — Иди, помой руки и полежи на диване. Когда суп сварится, я тебя позову.

* * *

После ужина Светлана куда-то ушла, а куда — не сказала. Иваненко хотел посмотреть телевизор, но выяснилось, что тот не подключен к антенне, а стоит просто для дизайна. Ну и чудачка стала Светка!

Феофана дочитывать не хотелось. В конце концов Пётр схватил сборник чеховских рассказов и стал читать его. Тот совсем не жёгся, даже наоборот — ожоги при контакте с книгою врача начинали меньше болеть. Но настроение становилось всё мрачнее.

«Я же тут сдохну от скуки, — думал Пётр. — В камере было, конечно, скучнее, но там хоть видения меня развлекали. Я уже привык к частой смене декораций, к постоянному напрягу. Завтра обязательно выползу из дома, и будь что будет! Может, на свежем воздухе мне придёт в голову, что делать дальше. Ну, предположим, отлежусь я у Светы, а дальше-то что? Ни паспорта, ни денег, ни дома. Стараниями пришельцев я стёрт из этой жизни. Стоп!»

Внезапно он вспомнил, какое дал обещание Послу. Иваненко проверил, помнит ли адрес храма, который пришелец требовал регулярно посещать — тот ещё не стёрся из его памяти. Вот туда и пойдём, там помогут! Волей-неволей он теперь на стороне пришельцев, почему бы не сходить в их храм?

Иваненко откопал в секретере атлас Москвы и прикинул, сколько ему топать до указанного храма. Никак не меньше полутора часов. Но ехать общественным транспортом опасно — могут проверить документы.

«Что ж, найду какую-нибудь старую куртку, прикинусь бомжеватым и пойду пешком — хорошая прогулка мне не повредит. А вот Светке лучше ничего не говорить, она хочет затащить меня в свой храм».

* * *

— А я успела к концу вечерней службы, — сказала Светлана, снимая пальто. Довольная и, как показалось Иваненко, немного противная улыбка играла на её губах.

— Молилась, что ли?

— Да. И вчера, когда ты вырубился, долго молилась. Мне кажется, у нас всё будет хорошо. А ещё я крестик тебе серебряный купила и цепочку…

Милиционер попятился.

— Зачем это ещё?

— Ну, знаешь, народная традиция. Так уж повелось на Руси — крещёные люди всегда носят на шее крестик. Что он жжётся, когда надеваешь его после перерыва, в этом нет ничего необычного. Я-то была крещена в юношестве, когда СССР распадался и все валом крестились. Тоже много лет его не носила, и он тоже несколько дней жёгся, когда я его надела…

Иваненко как-то отрешённо смотрел на тараторящую Светлану и пятился, пока не упёрся в стену. Руки-ноги сковал какой-то холод. И тут он понял, что чувствовал ОБ, когда в него вселялся Посол…

Но Иваненко — это не ОБ. Пётр разозлился, сильно разозлился. Выходило, что Посол все эти сутки тусовался где-то поблизости, может быть, на лестничной клетке, и следил за ним, пытался манипулировать его сознанием. А как запретить Послу вмешиваться в твою жизнь и использовать твоё тело? Волевым усилием, вестимо. Пётр протянул дрожащую руку к возлюбленной.

— Давай! — сказал он хриплым голосом Свете. — Нет, лучше ты надень, я не смогу…

Следующие пятнадцать минут Пётр бегал по квартире с выпученными глазами, сдерживая себя, чтобы не вопить. Наконец крестик стал не так сильно жечься, и Пётр плюхнулся в кресло.

«Формальности, это всё формальности, — говорил у него в голове чей-то стихающий голос. — Они, конечно, неприятны, но вредят не слишком сильно. Главное то, что происходит в сознании… в сознании… в сознании…»

— Слушай, Свет, давай займёмся любовью! — сказал вдруг Иваненко, вскакивая с кресла.

Светлана как-то странно, искоса посмотрела на него.

— Ты очень сложный человек, Петя, — сказала она. — Даже представить не могу, как устроена твоя душа. Ты мне князя Мышкина напоминаешь… Нет, Ставрогина… Нет, Кириллова… Слушай, а ты не кусаешься?

— Не люблю Достоевского, — поморщился Иваненко. — Хочешь от меня ребёнка?

— Сначала регистрация брака и венчание. Без этого тема постели закрыта. А то выставлю, несмотря на твоё положение… Тебе не хочется снять крестик?

Перейти на страницу:

Похожие книги