Неизменность морфологической схемы и определила сверхустойчивость тюркского слова. Добавим и исторические причины — консерватизм быта (кочевой уклад жизни), религия (тенгрианство — культ предков). Кочевник скакал, а время стояло. Кочевник входил в соприкосновение с десятками этносов, обогащал свой, но не изменял его коренной образ. Соотношение предмета и времени ныне определяют словами Эйнштейна: «В предмете, движущемся с большой скоростью, время останавливается».
П р и м е ч а н и е
1. Ленин В. И. Полное собрание сочинений, изд. 5–е, т. 29, стр. 322.
Ииндоевропеистика
Выскажу мысль фантастическую. Некий неизвестный нам народ V–IV тысячи лет до н.э. покоряет мечом и богом некоторые европейские и некоторые азиатские народы и за века подавления откладывает в разных по происхождению языках общий слой лексики и вместе с ней неопределенное количество грамматических черт.
Через тысячелетия Вильям Джонс (1746–1794), познакомившись с санскритскими рукописями, смог написать восторженные слова, ставшие теоретической основой сравнительного языкознания: «Санскритский язык, какова бы не была его древность, обладает удивительной структурой, более совершенной, чем греческий язык, более богатой, чем латинский, и более прекрасной. чем каждый из них, но носящий настолько близкое родство с этими двумя языками, как в корнях глаголов, так и в формах грамматики, что не могло быть порождено случайностью, родство настолько сильное, что ни один филолог, который бы занялся исследованием этих трех языков, не может не поверить тому, что они все произошли из одного общего источника, который, быть может, уже более не существует».
Направление развития родившейся науки было определено этой формулой.
Главное в его высказывании: 1) сходство не только в корнях, но и в некоторых формах грамматики, не может быть результатом случайности, 2) это есть родство языков, восходящих к одному общему источнику.
Франц Бопп (1791–1867) прямо пошел от декларации В. Джонса и исследовал сравнительным методом спряжение основных глаголов в санскрите, греческом, латинском и готском (1816), сопоставляя как корни, так и флексии.
Датский ученый Р–К. Раек (1787–1832) всячески подчеркивал, что лексические соотношения между языками не являются надежными, гораздо важнее грамматические соответствия, ибо заимствования словоизменений, н в частности, флексий «никогда не бывает». Предположения Джонса в работах последователей развивались в категорические утверждения.
Из сонмища языков мира была, наконец, выделена индоевропейская группа языков, в которую вошли все европейские (кроме венгерского и финского), иранские и индийские.
Создавалась она по следующей огрубленной схеме: некоторые латинские и греческие элементы грамматики похожи на санскритские, кельтские и готские похожи на латинские, латинские на славянские и т.д.
Почему первые же лингвисты настаивали на мысли, что совпадения лексики для установления родства языков — недостаточный аргумент?
Подробное сопоставление языков, оказавшихся в родстве, выявило разительное расхождение в лексике. Объяснение было найдено: в языке, оказывается, имеется ядро — основной словарный фонд и оболочка — словарный, состав, который может в течение двух тысячелетий полностью замениться даже в близкородственных языках. В неизменный основной фонд были отнесены общие для большинства «индоевропейских» языков термины, составляющие по данным математической лингвистики «обычно не более 1–2% всего словаря»1
.«Материалом для сравнения могут служить только слова, выражающие наиболее старые, наиболее устойчивые понятия — слова основного словарного фонда, составляющие обычно не более 1–2% всего словаря. Как установлено математической лингвистикой и из этого основного фонда в среднем 15% в течение тысячелетия вымирает, заменяясь другими. Видимо, поэтому не удастся установить родство, например, шумерского с каким–нибудь современным — момент расхождения относится к слишком далеким временам»2
.Словарный же состав, т.е. 99% словаря по этой теории, разрушается полностью в самые короткие сроки. Если верить маститому В. В. — за два тысячелетия. Поверим и предположим, что прототюркский язык в 4 тысячелетии до нашей эры состоял из 10 тысяч слов. Из них, следовательно, 100–200 слов входили в основной словарный фонд. За 6 тысячелетий исчезнуть должны были 90% слов основного фонда, т.е. до наших дней добредут 10–20 слов, к тому же до неузнаваемости стертых фонетическими изменениями. Таким образом, даже если бы тюркские слова отразились в шумерских памятниках, сравнению с современным словарем подлежат лишь 10–20 слов, да и то фонетическая и смысловая разность будет столь велика, что установить их родство с современными практически невозможно.