•
Я понимаю, что эта женщина не против. Она не возражает, если я буду ее завоевывать — и я решаю ее завоевывать.
Я начинаю ей звонить теплым голосом, интересоваться ее планами, слушать ее переживания и рассказывать ей милые небылицы. При встречах я внимателен, но немного неровен, потому что не скрываю своего желания, отчего ее глаза довольно туманятся. Мои губы тянутся к ее, она смеется и шлепает меня по губам цветами, которые я ей подарил. Она знает, что я ее люблю. Хорошо, что я знаю, как это делается, и хорошо, что мне нравится и легко это делать для нее. Потому что я ее хочу. Мы — лакомимся друг другом. А на картинке это выглядит так: На поверхности — люблю. А в основе, то есть на самом деле, — хочу.
Несложно догадаться, что у некоторых субъектов, недалеко вышедших из животного мира,
•
Хотя, конечно, с любовью лучше. С любовью немного хлопотнее, но выходит и красивее, и добрее, особенно с учетом обычного возникновения ответного чувства…
Далее, мы с Ириной (пусть мою любимую женщину зовут так) решили соединить то ли свои постели, то ли свои жизни — и стали жить. Как это происходит обычно, между нами достаточно быстро завязались привязанности, я свыкся с Ириной, мы стали близкими людьми, я привязался к ней, а она привязалась ко мне. Стоп! И близость, и привязанность я предлагаю вам представить предельно реально: вот между нами натянулись веревочки, а то и канатики, одним концом канатик привязан к моему ребру, другим концом — к ее. И мы стоим предельно близко друг к другу: я чувствую ее дыхание, а она — мой локоть.
Что будет теперь, если мы близки, а я неловко повернулся? Мой локоть ударит ей по ребрам.
•
Вот незадача! Были бы мы не близки — она бы только посмеялась над моей неловкостью, но мы близки, и она кривит гримаску: "Ой, ну больно же!"
ПРИ БЛИЗКИХ ОТНОШЕНИЯХ НЕЛОВКОСТЬ РАНИТ.
А что будет, если я когда-то не устрою ее как близкий человек и она вдруг дернется от меня? Канатик между нами натянется и, привязанный к живому, дернет нас. Нам станет — больно.
ПРИВЯЗАННОСТЬ ЧРЕВАТА БОЛЬЮ. И ВЫ ЭТО ЗНАЕТЕ.
Как люди близкие и привязанные друг к другу, мы стали
•
то у нас теперь настоящая любовь, которой мы и охраняем себя от партнера, от нанесения нам боли и душевных ран. Очевидная и, возможно, главная черта этой любви то, что это любовь добровольно-принудительная.
•
А пока все хорошо: если не копаться, что там внутри, то снаружи таких отношений вы увидите благостную картину заботливой и внимательной любви, справедливо вызывающей у посторонних восхищение, а у партнера — благодарное ответное чувство. И тогда картинка про отношения, где любовь рождается из привязанности, выглядит вполне привлекательно. Вот так. Да?
Да, только не дай вам бог, несмотря на все меры предосторожности, все-таки дернуться или партнера задеть: даже без всякого злого умысла, чисто рефлекторно партнер вздрагивает и начинает задевать вас.
•
Нам становится больно и мы устраиваем разборки. Вот так:
Похоже, что картинка потеряла былую привлекательность и стала более реалистичной. Как в жизни. Как в нормальных
отношениях, где любовь только прикрывает привязанности и мгновенно превращается во вражду и ненависть, чуть только привязанности напрягаются…
•