После этого гнев Томаса Брейтуейта неизмеримо вырос. Он вырвался из моих рук и прокричал женщине, что предаст ее огню. Лишь с большими трудностями я сумел вывести его из камеры».
Я вернул любопытный документ Брейтуейту.
— О том, что произошло позже, рассказывают следующее, — продолжил он. — Наутро после визита Маргарэт Сеймур повели на казнь. Но в тот момент, когда она всходила на эшафот, появился Томас с группой слуг и похитил ее. Ведьму доставили в его поместье и заперли в амбаре. Затем его подожгли. В тот самый момент, когда прекратился вопль женщины, из пламени вылетела птица огромных размеров. Той же ночью чудовище появилось вновь и село на крышу Милдред-холла. Тотчас дочь Томаса закричала, что она вся пылает огнем. Через несколько минут девушка умерла. Птица исчезла. Так воплотилось проклятье Огненной ведьмы Эттуотера.
Когда наш посетитель закончил свой необычный рассказ, Холмс наклонился вперед, очень внимательно взглянул на Брейтуейта и произнес:
— Весьма мелодраматичная история. Но человек с развитым, подобно вашему, интеллектом, видимо, должен воспринимать ее всего лишь как исторический курьез, помноженный на романтизированное воображение. Полагаю, что вас ко мне привели совсем иные события.
Брейтуейт с отчаянием посмотрел на моего друга.
— Совершенно иные и очень, очень тревожные события, мистер Холмс… Я знаком с этой легендой с детства и никогда не был склонен относиться к ней серьезно. Но сейчас…
Наш гость пожал плечами, а глаза его вновь стали утрачивать осмысленное выражение. Холмс взглядом показал мне, чтобы я налил еще бренди, что я и сделал. Вошла миссис Хадсон и сообщила, что у дверей находится посыльный из «Башеллз» со срочным известием для нашего посетителя. Холмс попросил миссис Хадсон проводить посыльного наверх. Это оказался, по всей видимости, отставной военный, которому весьма шла серо-голубая униформа клубных служителей.
— Прошу прощения, сэр, — сказал он, — но мистер Симпсон, секретарь клуба, расписываясь за эту телеграмму, решил, что она должна быть доставлена мистеру Брейтуейту безо всякого промедления. Он упомянул о том, что вы находитесь здесь, сэр.
— Благодарю вас, добрый человек. — Холмс взял телеграмму и дал посыльному шестипенсовик. Тот откозырял и вышел. Мой друг вручил послание Брейтуейту, который вскрыл ее и, прочитав, вскочил на ноги с криком:
— Боже мой! Элеонор!
Прежде чем мы успели пошевелиться, он пулей вылетел из комнаты. До нас донесся звук его шагов на ступенях лестницы и удар входной двери. Мы бросились к окну и успели увидеть, как он отчаянными призывами остановил кеб и прыгнул в него.
— Нам надо срочно бежать за ним! — выпалил я.
— Нет никакой необходимости торопиться, — спокойно сказал Холмс. — Ближайший поезд на Вестморлэнд отойдет лишь во второй половине дня.
— Следовательно, он вернется сюда?
— Конечно. Столь важная телеграмма могла прийти только из его дома, и ее содержание лишило нашего друга способности логически мыслить. Надеюсь, что скоро здравый смысл возвратится к нему.
Холмс отошел от окна, пересек комнату и поднял что-то с пола.
— Телеграмма, — заметил он. — Тот факт, что Брейтуейт уронил ее, еще раз подчеркивает чрезвычайно возбужденное состояние духа нашего посетителя. — Холмс прочитал послание, и его лицо помрачнело.
— Боюсь, что это не просто забавная легенда, Ватсон, — произнес он сурово.
Я взял протянутую телеграмму и прочитал:
В «Башеллз», где мы надеялись найти Брейтуейта, нас встретили сообщением о том, что он уже отбыл, чтобы успеть на ближайший поезд до Манчестера. Мы заключили, что остаток пути Брейтуейт намерен проделать не иначе как верхом.
— Если бы он проявил немного выдержки, то прибыл бы домой самое худшее в то же время, — заметил Холмс. — Когда разумный человек утрачивает здравый смысл, его действия становятся нелепыми. Мы последуем за ним во второй половине дня на поезде, который он столь необдуманно проигнорировал. Вы свободны для того, чтобы составить мне компанию?
— Мне надо лишь предупредить жену и упаковать вещи, — ответил я. — Недавно у меня появился младший партнер, и полагаю, что некоторый опыт самостоятельной деятельности пойдет ему только на пользу.
— Тогда до встречи на вокзале «Юстон». — Я повернулся, чтобы уйти, но Холмс остановил меня. — Не забудьте включить в багаж и ваш револьвер, — сказал он.