Тело ощущалось сплошным куском мяса, с которого содрали кожу. Больно. Не знаю, почему мой мозг решил, что это уже правильная боль, приятная, но на лице расцветала безумная улыбка. Кажется, сделка с алтарём состоялась, и я даже её пережил. Надеюсь, и сестра тоже.
Сырой ноябрьский ветер обдувал раскалённую кожу, капли холодного дождя и вовсе воспринимались в качестве божественной благодати. Я лежал на земле обнажённым в луже собственной крови. Вокруг стояла какая-то неестественная тишина.
Скосив взгляд, увидел, что кожа моя ощетинилась торчащими словно иголки осколками чёрного стекла. Крови было столько, что любо дорого взглянуть. Я собрался с силами и выдернул из ладони один из крупных кусков, он с вязким чавканьем покинул моё тело. Земля задрожала подо мной, а может, я только сейчас стал ощущать толчки. Битва только начиналась.
— Живой! — раздался рядом голос Агафьи. И было в нём столько эмоций разных намешано, что не определить всех. Она принялась осторожно вынимать из меня чёрные осколки. — Что он с тобой сделал…
— У всего есть цена, — ответил я, но вот голос точно не был моим. Он скорее напоминал сип сорванных голосовых связок.
— Пей! — приказала вампирша, вскрывая себе вену на левом запястье. Видя моё замешательство, она сама прижала руку к моим губам. Я сделал первые глотки. Кровь показалась нектаром.
— Ты говорил, что будешь в неадекватном состоянии, но я не могла подумать, что с тебя живьём попробуют снять кожу. У тебя глаза… кровь сплошная… Как ты что-то видишь?
Загрохотала решётка на воротах, послышался лязг цепей опускаемого моста, я постепенно начинал осознавать что-то ещё, кроме ощущений собственного тела, а вампирша всё вынимала и вынимала из меня чёрные осколки. Земля под ногами содрогнулась в очередной раз.
— Что происходит у нас? — задал главный вопрос, ведь я не знал, сколько времени прошло и что случилось в моё отсутствие.
Вокруг нас стали собираться эрги в человеческом обличье. Я узнал Эона и стоящую рядом химеру. Остальные были мне незнакомы. А ведь их тут было больше двух десятков.
— Он здесь, — тихо произнёс Эон, указывая рукой в сторону, где со стороны болот приближалась странная процессия. Земля вздыбливалась от идущего под землёй мага, за ним хвостом скользили на кусках дерна три скованные деревенские девушки, а за ними трусцой бежал один очень хорошо знакомый мне парень с сосредоточенным выражением лица.
Беляк на ходу скинул куртку и снял через голову простую холщовую рубаху, оставшись в одних штанах. Он судорожно сдирал с предплечья сдерживающий браслет, уставившись на горб как загипнотизированный.
Он увидел меня в луже крови, оценил эргов, выстроившихся за моей спиной подковой, и мотнул головой, давая сигнал не вмешиваться.
Маг земли остановился, достигнув рва. Вот неожиданно и пригодился старинный элемент фортификации. А тем временем из-под земли появилась седая макушка с длинными косами, собранными белыми лентами. Далее показалось светлое платье, более похожее на белый саван, и босые ноги, так и оставшиеся в рыхлой земле.
— Неожиданно, — пробормотал Эон, взирая на женщину, глазные яблоки которой заволокла тьма, а затем с неменьшим интересом сравнил с моим цветом. — Разная природа. Она одержима. Ты — нет.
А тем временем девушки, которых я ранее заметил, повинуясь пассу руки, оказались возле магички.
Земляные оковы разрослись в плотный кокон, закрывая и обездвиживая тех по плечи. Две из них голосили в голос с просьбами о помощи, и лишь одна с толстой русой косой закусила губу и огромными от страха глазами смотрела на Беляка.
— Надеюсь, занятия с Крысиным дали свои плоды, — искренне пожелал я парню удачи, ибо он был нашей последней надеждой решить вопрос без лишней крови.
Магичка тем временем медленно, словно сопротивляясь, тянула руки к девушкам. В одной руке у неё был зажат тонкий стилет, а вот во второй…
Вторая рука уродливо срослась с каким-то булыжником и выглядела так, будто её обвили обсидиановые змеи с гладкими чешуйками. Эта картина явно напомнила мне ранее виденную в пещере Восьмиречья, где дух воды присосался к Арисе. Здесь же, похоже, дух земли полностью подчинил свою последовательницу.
Пока я сопоставлял ситуации, между ладоней Беляка возник утончённый чёрный цветок, чем-то напоминающий орхидею. Его лепестки стремительно раскрывались, обнажая скрытую сердцевину с капельками тьмы.
«Оказывается, смерть может быть прекрасна»', — пронеслось у меня в мыслях.
Мы как заворожённые следили за раскрытием цветка, потому даже дернулись от неожиданности, когда из него выстрелила тонкая серебристая игла. Её полёт был незаметен взгляду. О том, что маг попал точно в цель свидетельствовал прах, медленно опадающий хлопьями с тела магички. В районе сердца у неё образовывалась дыра, пожирающая всё больше и больше плоти на своём пути. Магичка красиво осыпалась пеплом, а вместе с ней распадались и коконы на девушках.