Тут мама-пионер, на другой странице мама-комсомолка. Дальше идут совсем старые потертые и давно выцветшие фотографии.
В коридоре зазвонил телефон.
- Подержи-ка, - мама подвигает ко мне альбом и выходит из комнаты.
Опускаю глаза на старые фотографии и вдруг вспоминаю о том снимке, который я взяла из сундука бабы Нюты. На той фотографии изображен Павел.
Возвращаюсь к себе в комнату и достаю снимок из верхнего ящика стола. Я нашла его в кармане джинс, он так и остался там, куда я его тогда положила.
Возвращаюсь назад и аккуратно вкладываю фотографию в свободную ячейку. И пусть этот человек мне никем не доводится, он, как и все остальные солдаты времен войны, настоящий пример мужества и героизма. Именно этим людям я обязана тем, что живу.
В комнату входит мама.
- Кто звонил? - машинально спрашиваю я у нее, глядя на выцветшие фотографии.
- Кто-кто... Кто еще нам может звонить? Феликс твой.
- А почему же ты мне трубку не дала?
- Вы опять с ним проболтаете два часа... Тем более, он мне сказал, что зайдет за тобой. В кино наговоритесь.
- Мам, ну вообще-то в кино не разговаривать ходят, а фильм смотреть...
- Ну ладно, ладно... - мама заметила фотографию Павла. - Странно, - говорит она задумчиво, рассматривая фотоснимок. - А вот эту фотографию я совсем не помню...
Слышу знакомый лай, который отвлекает меня от своих мыслей. Опускаю голову вниз, и вижу своего Джима, который уже лезет мне носом к лицу, привлекая к себе внимание. Вздыхаю, гладя его по лохматой голове.
Улыбаюсь своим мыслям и опускаюсь перед псом на корточки. С улыбкой протягиваю ему свою ладонь и вполголоса говорю:
- Дай, Джим, на счастье лапу мне.