— По чистейшей случайности. А потом, спустя столько лет, узнала меня! Мы же виделись только один раз! Она говорила, что я выругался, когда уронил проклятую зажигалку во дворе «Быка», и она узнала голос и слова. И мои руки — но скажите, ради бога, что такого в моих руках, если она сумела узнать их после стольких лет? — Марк протянул перед собой напряженные дрожащие руки.
Сисели, которая видела их сто раз, посмотрела на них по-новому, так, как Луиза Роджерз: длинные, тонкие указательные пальцы, подвижные большие, поразительная растяжка. Да, она тоже узнала бы эти руки.
Должно быть, Марк понял это по выражению ее лица. Сердитым жестом он сунул ладони в карманы плаща.
— Если бы я не потерял голову, я просто рассмеялся бы и выгнал ее. Она ничего не смогла бы доказать. Если бы Грант позвонил и предупредил меня, если бы я успел подумать, если бы не был застигнут врасплох, я был бы обязан ему. Тогда я отплатил бы ему той же монетой! Но мне опять не повезло. Я вышел подышать воздухом и увидел на Лейне машину. Фары ослепили меня, машина остановилась. Если бы не эта досадная мелочь, она проехала бы мимо и узнала, что меня нет дома. Но невезение преследовало меня. Я уже давным-давно обо всем забыл, я просто не мог представить, что этот кошмар повторится. Я оказался в ловушке. Она остановила машину и включила свет в салоне. Я увидел привлекательную женщину в черном — мне и в голову не приходило, что мы с ней уже встречались. Я подошел к машине, она опустила стекло и спросила: «Чей это дом — вон тот, из ворот которого вы вышли?» Я заметил французский акцент, но не придал этому значения.
Я ответил: «Это поместье Мейнфилд». Она подхватила: «Да, так Грант Хатауэй и сказал — Мейнфилд! Не там ли живет мистер Харлоу, Марк Харлоу?» Я кивнул. Она спросила, не я ли Марк Харлоу, и я опять ответил утвердительно. Она сидела в машине, я стоял рядом — неподалеку, но разглядеть меня она не могла. Она спросила: «Это вы были с мистером Хатауэем и вашим шофером в отеле „Бык“ в Ледлингтоне в девять часов вечера четвертого января?» «Да, — сказал я, — а в чем дело?» Она усмехнулась и продолжала: «Наверное, вас я и видела там. Вы, кажется, уронили зажигалку у меня под окном, и я видела, как вы ее поднимали». Я решил, что она просто заинтересовалась мной, засмеялся и ответил: «Вы не могли меня видеть — там было слишком темно». Она возразила: «У вас был фонарик. Да, это были вы, а не Грант Хатауэй. Я нашла его по адресу и имени на конверте». — Марк старательно подражал французскому акценту Луизы и ее торопливой речи. — «Я уже побывала у него и убедилась, что это не он. Значит, вы. Подойдите поближе, чтобы я могла убедиться». Я подступил вплотную к машине. Окно было опущено. Я положил руку на дверцу. Она уставилась на нее и воскликнула: «O, mon dieu![2] Это вы!» Ее тон сразу насторожил меня. Я начал припоминать, где мог видеть ее, и вдруг заметил проклятые сережки. Я подумал: «Этого не может быть! Какая досада!» Внезапно она закричала на меня по-французски, заявила, что я украл ее драгоценности, осыпала меня всеми бранными словами, какие только знала — «infame, scelerat, assassin!»[3] Как видите, мне пришлось заставить ее замолчать. Иначе ее мог кто-нибудь услышать. Я ударил ее — а что еще мне оставалось? Потом добил камнем. Я просто не мог допустить, чтобы она продолжала визжать. Во всем мире не найдешь такого невезучего человека, как я.
Сисели ничего не сказала. Сжав сережку, она опустила руку и, стоя неподвижно, слушала, как знакомый голос рассказывает о событиях, возможных разве что в кошмарном сне. Самым страшным был его обыденный, непринужденный тон.
Марк продолжал:
— Я увез ее в лес. Потом, конечно, избавился от машины — отвел ее в Бэзинстоук и оставил возле гаража, а потом вскочил в лентонский поезд и поехал в кино. В половине девятого я позвонил в гараж, сообщил, что за машиной приедут через два-три дня, и повесил трубку. Не помню, каким именем я назвался — само собой, не моим. Я просто не хотел, чтобы о машине сообщили в полицию. Как видите, я все предусмотрел. Вернулся в кинотеатр, досмотрел фильм и пешком вернулся домой. Потом я придумал, где спрятать труп. Я вспомнил про дом лесника. У моего дяди была книга с легендой об этом доме — ее написал отец мисс Грей. Помню, я читал ее в детстве. Когда дядя еще был жив, мы иногда говорили об этом доме. Однажды он повел меня в лес и показал дом лесника, объяснил, где находится вход в подвал. Он знал об этом, потому что его бабушка была урожденная Томалин, у нее хранились все бумаги, касающиеся дома. Поначалу он вел тяжбу с Эбботтами, но в конце концов они поладили. Впрочем, это вам известно.
— Да, — подтвердила Сисели.
Разговор был самым заурядным. Так они могли бы говорить о самых привычных, простых вещах и событиях. А между тем речь шла о том, как Марк убил Луизу Роджерз и спрягал ее труп в подвале дома лесника.
Он снова вынул руки из карманов и пригладил мокрые волосы.