Читаем Командиры «Лейбштандарта» полностью

После окончания кампании батальон Мейера (вместе со всем «Лейбштандартом») был переброшен в Брно на отдых и пополнение, а также для реорганизации – теперь «Лейбштандарт» превращался в дивизию, хотя до начала новой кампании переформирование так и не завершилось и к концу июня он являлся только усиленной мотопехотной бригадой – немногим более 10 тысяч человек. В середине июля, так и не сформированный до конца «Лейбштандарт», начал перебрасываться в район Люблина, где поступил в подчинение XIV моторизованного корпуса сухощавого генерала пехоты Густава фон Витерсгейма.

В первых боях на советской земле «Лейбштандарт» участия не принимал, находясь с 24 июля в резерве танковой группы генерал-полковника Эвальд фон Клейста, который хорошо знал эсэсовцев по Французской кампании и приберегал их для осуществления марш-броска. 1 июля эсэсовцы Дитриха форсировали Вислу и вскоре достигли государственной границы СССР. Первый бой с советскими войсками – танковыми частями – произошел несколько позже, в районе Дубно. Через несколько дней боев «Лейбштандарт» взял город Мошков, после чего Клейст предпочел использовать эту моторизованную часть, чтобы затыкать бреши в своих порядках, постоянно перебрасывая «Лейбштандарт» с одного участка фронта на другой. При этом особо тяжело приходилось разведывательному батальону Курта Мейера, так как его часть была полностью моторизованной и, как следствие, наиболее маневренной.

Прорвав советскую оборону в районе Мелитополя, «Лейбштандарт» начал развивать наступление на Житомир, но у Романовки был остановлен крупной группировкой Красной Армии. Совершив обходной маневр, стремительным броском Мейер захватил Куднов, который был важным транспортным узлом на этом участке фронта. Эти его действия сильно облегчили положение всего «Лейбштандарта», который вновь перешел в наступление и взял Щеповку. Уже 9 июля пал Житомир (правда, его взяли части 13-й танковой дивизии, но своими действиями на флангах «Лейбштандарт» способствовал успеху своих товарищей из вермахта). Затем последовали бои на Умани, где «Лейбштандарт» прикрывал фланги наступавшей группировки. 9 августа эсэсовцы взяли Бубры, а затем транспортный узел Заселье, откуда повернули на юг, имея целью Херсон. Под этим городом эсэсовцам пришлось преодолеть ожесточенное сопротивление советской морской пехоты, которую удалось выбить из города только 19 августа.

После непродолжительного отдыха, который «Лейбштандарт» получил после взятия Херсона (ему отвели место близ города Седревка, в колхозе имени Розы Люксембург), эсэсовцев бросили против частей Красной Армии, с боями отступавшими в направлении Крыма. 11 сентября батальон Панцермейера с плацдарма на левом берегу Днепра прорвал оборону противника и начал стремительно продвигаться к Перекопу, запиравшему проход на полуостров. Со свойственной ему безрассудностью он попытался взять Перекоп с ходу, но напоролся на хорошо оборудованные оборонительные позиции советских войск. 24–26 сентября вместе с подошедшими частями «Лейбштандарта» он пытался штурмовать советские позиции, но продвинуться немцам удалось лишь на некоторых участках фронта.

В Крым Мейеру попасть было не суждено, так как командование приняло решение отрядить «Лейбштандарт» на штурм Ростова-на-Дону. На этом направлении на первом этапе войны «Лейбштандарту» пришлось столкнуться с наиболее ожесточенным сопротивлением и понести самые значительные потери. 29 сентября «Лейбштандарт» принял участие в ликвидации прорыва рубежа Николаевка – Никополь. В районе Гавриловки (близ Мелитополя) «Лейбштандарт» отбил атаки противника, а затем перешел в контратаку и восстановил линию фронта. В ходе последующих боев эсэсовцам удалось отбросить противника и взять Романовку, а 7 октября – Бердянск на Азовском побережье, где было завершено окружение советской группировки. 8 октября батальон Мейера, усиленный моторизованными ротами, подошел к Мариуполю со стороны Бердянска и в 12.30 с ходу ворвался в город. 17 октября «Лейбштандарт» взял Таганрог, 20-го – Сталино. Во всех этих боях наибольший успех неизменно приходился на долю батальона Мейера, который проводил стремительные броски, прорываясь в тылы советских войск и захватывая стратегически важные объекты.

В октябре 1941 года Мейер тяжело заболел – сказалось напряжение первых месяцев боев – и был вынужден отправиться в госпиталь, командование же разведывательным батальоном «Лейбштандарта» принял старший ротный командир – командир 2-й роты батальона – Гуго Краас, ему-то и довелось руководить батальоном во время взятия Ростова-на-Дону. Заметим, что оставшиеся без своего командира разведчики «Лейбштандарта» не ударили в грязь лицом и сыграли важную роль во время штурма Ростова. Только в январе 1942 года выздоровевший Мейер смог вернуться на фронт.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих казаков
100 великих казаков

Книга военного историка и писателя А. В. Шишова повествует о жизни и деяниях ста великих казаков, наиболее выдающихся представителей казачества за всю историю нашего Отечества — от легендарного Ильи Муромца до писателя Михаила Шолохова. Казачество — уникальное военно-служилое сословие, внёсшее огромный вклад в становление Московской Руси и Российской империи. Это сообщество вольных людей, создававшееся столетиями, выдвинуло из своей среды прославленных землепроходцев и военачальников, бунтарей и иерархов православной церкви, исследователей и писателей. Впечатляет даже перечень казачьих войск и формирований: донское и запорожское, яицкое (уральское) и терское, украинское реестровое и кавказское линейное, волжское и астраханское, черноморское и бугское, оренбургское и кубанское, сибирское и якутское, забайкальское и амурское, семиреченское и уссурийское…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
100 рассказов о стыковке
100 рассказов о стыковке

Р' ваших руках, уважаемый читатель, — вторая часть книги В«100 рассказов о стыковке и о РґСЂСѓРіРёС… приключениях в космосе и на Земле». Первая часть этой книги, охватившая период РѕС' зарождения отечественной космонавтики до 1974 года, увидела свет в 2003 году. Автор выполнил СЃРІРѕРµ обещание и довел повествование почти до наших дней, осветив во второй части, которую ему не удалось увидеть изданной, два крупных периода в развитии нашей космонавтики: с 1975 по 1992 год и с 1992 года до начала XXI века. Как непосредственный участник всех наиболее важных событий в области космонавтики, он делится СЃРІРѕРёРјРё впечатлениями и размышлениями о развитии науки и техники в нашей стране, освоении космоса, о людях, делавших историю, о непростых жизненных перипетиях, выпавших на долю автора и его коллег. Владимир Сергеевич Сыромятников (1933—2006) — член–корреспондент Р РѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ академии наук, профессор, доктор технических наук, заслуженный деятель науки Р РѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ Федерации, лауреат Ленинской премии, академик Академии космонавтики, академик Международной академии астронавтики, действительный член Американского института астронавтики и аэронавтики. Р

Владимир Сергеевич Сыромятников

Биографии и Мемуары
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное