Читаем Коралловый остров из речных ракушек полностью

- Быстрее, быстрее, ребятки, - торопила всех бабка Оладья.

- А боя-то не будет! - обрадовался Фуняев, не слыша выстрелов. Здорово Женька наколдовала...!

- Кто сказал, что боя не будет?! - проревел, вырастая у них на пути, героический майор. - Без боя вы не пройдете!

Он отбросил ненужное оружие, и закатывал рукава, за его спиной стенкой выстроились пограничники, проделав то же самое, молча и деловито закатывая рукава линялых своих гимнастерок.

Видя эти приготовления, наши путешественники принялись готовиться к рукопашной.

Ползунков вытащил из нагрудного кармана кисет, достал оттуда ордена и медали, бережно протер их извлеченной оттуда же замшевой тряпочкой, и нацепил на грудь, ласково пригладив ладонью:

- Не украдены награды, пускай висят! И мы не лыком шиты, пускай видят! - подмигнул он товарищам.

Войско нарушителей границы как-то подтянулось, поправило одежду.

Человек-понедельник Плаксин вытащил из нагрудного кармана кисет, такой же, как у Ползункова, достал оттуда завернутые в белую тряпочку ордена и медали, в количестве еще большем, чем у летчика. Он прикрепил их, подтянулся и представился:

- Майор Плаксин, полковая разведка, Афган. Контузия. Списан вчистую. Поступаю в ваше распоряжение, - и он позабыто улыбнулся.

И тут - началось. Стигматик, нацепив медаль "За трудовую доблесть", прикалывал на плащ Колупаева значок "Ударник коммунистического труда". Мэр достал откуда-то здоровенную памятную медаль на широкой ленте, перекинул ее через шею, и она улеглась на живот его, радостно и празднично засверкав на солнышке.

Рожин, порывшись в карманах, извлек оттуда ветхую справку об освобождении, застыдился и стал запихивать ее обратно...

- Не робей, Рожин! - рявкнул контрабандист. - Нам стесняться некого и нечего! Все свое мы с собой носим! У нас страна не только орденами и медалями отмечает, но и такими справками. От Родины - нет позора! Ни в наградах, ни в наказании... Стоеросов, парторг хренов! Ты там чего копаешься? Давай знамя вперед! Что же мы его, как воры несем?!

Он осмотрел стенку напротив и предложил:

- Давай, майор, один на один?!

Пограничники зашумели, а навстречу Полукрымскому вышел майор Громилин, во всей своей пограничной мужской красоте, весь в наградах и бесстрашии.

- Майор! - воскликнул Полукрымский. - Да ты, никак, в кавалерии служил!

- А что, ноги кривые? - усмехнулся Громилин.

- Да нет, майор, морда у тебя лошадиная!

Обе стороны зрителей грохнули хохотом, включая не выдержавших пограничников.

- Ну, уел, уел ты меня, Полукрымский. - заулыбался майор. - Ты давай, подходи поближе, посмотрим, как ты в мужские игры играть умеешь! Давай, давай, не томи, порадуй меня!

Оба они были уже пьяны предстоящей схваткой, шалели от близости рукопашной. Они сходились все ближе и ближе, подзадоривая друг друга, словно поддразнивая... Но в глазах у обоих стыли колкие льдинки, которые никогда не тают, те самые, что на всю жизнь.

Их вражда шла издревле, из веков, от дедов и прадедов. Никто и никогда не сможет пересилить одного из них, переменить. Такие не гнутся. Если и находится сила, которая сильнее, то она сможет только переломить одного из них, но не согнуть никого пополам.

Поэтому оба они прекрасно понимали, что у таких как они ничьих не бывает...

Они сошлись. Пыль взметнулась столбом. Искры посыпались из камней, подвернувшихся им под ноги. Не жалели они ни себя, ни противника своего нисколечко. Да и не простил бы один другому слабости, поблажки.

Это уже не драка - это работа.

Молча. Яростно. Всерьез.

Даже зрителям невмоготу стало. Помочь нельзя, а видеть такое - не приведи господь никому!

Бабка Оладья первая опомнилась:

- Храни тебя Бог, сынок. - перекрестила она в воздухе бойцов. Ребятки, милые, пошли скорей, родимые, он же специально майора на себя заманул, чтобы мы проскочили...

С трудом оторвавшись от страшного и завораживающего зрелища, путешественники очнулись. И встали они плечо в плечо, как в пионерском своем детстве, и со знаменем нараспашку - пошли, пошли, пошли...!

Впереди всех - бабка Оладья, бесстрашная матерь человеческая, расставив руки, словно прикрыть всех стараясь.

За ней - Маруся Бесприданная, дочка ее, кем только и как только можно обиженная.

За ней - Рыжая Женька, во всей своей ведьминой красоте.

А за ними все мужики многострадальные: битые, обворованные, чиновниками шельмованные, трудом непосильным изуродованные, а по большому счету, такие же ребята, как и те, в пограничной форме, что на пути у них встали.

Наверное потому, когда шагнул навстречу им, выставив кулаки, ефрейтор Попкин, удержал его за рукав сержант Пысин, сказав ему простую солдатскую мудрость:

- Не делай того, после чего тебе стыдно будет. Ты же - Русский солдат... - и махнул рукой на нарушителей. - Чего встали?! Пошли вы...

Тут он загнул такое, что даже ветер стих от неожиданности. И все солдаты, как по команде, повернулись спиной к нарушителям. А на пригорке остановили бой Громилин и Полукрымский, провожая взглядом нарушителей.

- Пусть уходят, майор. Я-то вот он, здесь. Я отвечу...

Перейти на страницу:

Похожие книги