Читаем Корни зла полностью

Внезапно, хватая пальцами воздух, в маленькое убежище протянулась рука. Так что пришлось вжаться в стену и затаить дыхание так, чтобы он не услышал... Господи, пожалуйста, не дай ему найти меня... Пожалуйста, не дай ему понять, что я здесь... Плащи зашелестели. Мир сжался до маленького пространства чулана, в котором пахло сыростью. А затем — о спасибо, Господи, спасибо! — голова скрылась, и дверь захлопнулась. Было слышно, как, шаркая, отец спустился по каменным ступенькам, ведущим в кухню.

Я должен был сочувствовать ему, но мне не было его жаль! Не было! И если я смогу подняться наверх и схватить ключи, я смогу тогда выйти и убежать. Да, но куда? Куда бежать?

И снова приступ паники, а затем появился ответ. Как раскрытие тайны, подобно мягкому шелковому шелесту занавеса, пришел ответ, а с ним и чувство глубокого восторга.

«Она живет в месте под названием Момбрей-Фэн, — говорила мама. — Это маленькая деревенька на краю графства Линкольншир. Ты должен пройти лес Рокингем, Торни и Витчфорд. Потом ты увидишь указатель на Викен-Фэн...»

Торни и Витчфорд, лес Рокингем. Дом на болотах. Дом, который назывался «дом священника». Хозяева этого дома сотни лет назад помогли священникам сбежать из Англии. Получится ли найти этот дом? Живет ли все еще там леди из историй? Как давно было послано это письмо с чеком? Месяцы назад? Годы?

И в восьмилетнем возрасте бывают такие моменты, когда мозг может работать четко и ясно, когда проявляется врожденный инстинкт самосохранения. Он проявляется и у взрослых, и у детей с одинаковой силой. Позже придет тоска по маме, которая не должна была умирать, но сейчас существовала лишь одна мысль: остаться здесь, позвать соседей на помощь или позвонить в службу спасения из телефонной будки на углу улицы будет означать, что появятся доктора и полицейские. Предстоят долгие часы расспросов. Мне могут и не поверить и отдать в приют, или под стражу, или в дом предварительного заключения для малолетних преступников. Дети из Педлар-ярда знают, что значит быть отправленными в приют, и они все знают о доме предварительного заключения для малолетних преступников. Если что-нибудь из этого случится со мной, я никогда не увижу дома на болотах, я никогда не увижу леди из историй...

Решение было принято — на самом деле и принимать-то было нечего. Сейчас отец бродил по кухне, и если и был момент попытаться, то только этот. В коридор, по лестнице. Нужно помнить, что две ступеньки скрипят, их надо перешагнуть... Хорошо. Теперь — в спальню, забрать ключи. Опять хорошо. Что насчет денег? Чтобы путешествовать, необходимы деньги. Будет ли считаться кражей, если открыть оловянную шкатулку, которая стояла на комоде, и взять то, что лежало внутри? Но я ничего не могу поделать, даже если это кража. Он все еще ходил внизу, так что время было. В шкатулке было тридцать фунтов. Хватит ли этого для путешествия? Должно хватить. Теперь — школьный рюкзак, чтобы можно было нести вещи, теплое пальто и шерстяные перчатки. Зубная щетка и расческа из ванной, но взять их нужно тихо. Это он поднимается по лестнице? Нет — я по-прежнему в безопасности. Что-нибудь еще? Шкатулка все еще была открыта и стояла на комоде, внутри шкатулки лежал коричневый конверт, в котором мама хранила важные вещи. Документы. Свидетельство о рождении? Иногда просят показать свидетельство о рождении. Лучше его взять.

Свидетельство о рождении было в конверте. Было достаточно аккуратно свернуть его и засунуть в один из карманов рюкзака. Что-нибудь еще из конверта? Письмо с адресом «дома священника»? Мне следует взять его, если оно здесь. Тогда я смогу доказать ей — леди, — что я именно тот, за кого себя выдаю.

Письмо было там, сложено и немного смято, но адрес можно было прочитать. А еще там была фотография — маленький снимок мамы и папы вместе, оба улыбаются прямо в камеру. Но сейчас было совсем другое время — я не хочу когда-либо еще видеть его снова! Но в то же мгновение пришла и другая мысль: взять эту фотографию с собой — это словно взять с собой кусочек мамы. Она выглядит счастливой — я мог бы смотреть на нее и думать о том времени, когда она была счастлива. Фотография отправилась в рюкзак вместе со свидетельством о рождении. Что ж, теперь я готов.

Входную дверь нужно было открыть очень тихо, ключ повернулся беззвучно, и я мягко прошептал: «Ты на свободе!»

В это время суток на улице никого не было, так что было просто добежать до телефонной будки. В Й отвратительно пахло, но, по крайней мере, она Н была разрушена, как большинство телефонных будок в наше время. Набрать 999 и спросить «скорую помощь». И не стоит волноваться, что голос дробит, — они ожидают услышать панику в голосе ребенка.

На звонок сразу же ответили:

— Служба спасения — какая служба вам нужна?

— "Скорую помощь", пожалуйста.

Четыре удара сердца, а затем другой голос сказал:

— Служба «скорой помощи».

— Пожалуйста, кто-то ужасно ранил... моего отца... ему нанесли удар чем-то острым Я не знаю, что делать...

— Как ваше имя? Назовите адрес? Притвориться, что не слышал первого вопроса.

Перейти на страницу:

Похожие книги