Читаем Королева полностью

Она окинула взглядом маленькую комнату; стол, заваленный бумагами и книгами, над которым совсем нелепо красовались приколотые булавками японские бумажные веера и открытки с картинками, — следы убогого женского вкуса; клеёнчатая кушетка, два стула…

— Сюда… уж простите… умываемся в кухне. Ещё не совсем устроились, — бормотал он, проникаясь доверием к этой крупной женщине с мужским выражением лица, с усиками над губой и громким голосом.

Он провёл её в крошечную кухню, и в то время, как она стала тщательно поливать из крана намыленные руки, старательно продолжал сообщать ей:

— Это случилось так неожиданно, без всякой видимой причины. Она ни вчера, ни раньше ни на что не жаловалась, а нынче вдруг началось… И то с вечера всё скрывала от меня.

— Так, так… посмотрим… — с ободряющей улыбкой говорила она, энергичными мужскими движениями вытирая руки и глядя прямо в широкое совсем юное лицо студента с белокурой бородой, оставлявшей чистым почти весь подбородок.

— Первая беременность? — строгим голосом спросила она его.

Он сразу принял вид экзаменующегося:

— Первая. — Но тут уже у него сорвалось совсем другим тоном:

— Да я же говорю вам, что всего четыре месяца, как мы поженились!

Она рассмеялась.

— Ничего, ничего, вы не обижайтесь… Я ведь это вообще… Ну-с, а теперь — мне нужно переодеться… Уйдите-ка, батенька.

Он прямо из кухни поспешил к больной, чтобы ободрить её:

— Пришла… сейчас будет… ну, что? Как?

Больная, не глядя на него, ответила:

— Ничего… ты не беспокойся… лучше бы… ты ушёл…

— Как… ушёл?!

— Сходил бы за мамой… Да, да, непременно за мамой…

Акушерка, переодетая в белый халат, вошла твёрдыми шагами, как будто входила в свою комнату.

Худощавое, почти детское личико, с тою банальностью в выражении, которая даже красивые черты лишает привлекательности, казалось ещё меньше и худее от чёрных окружавших его волос.

— Да вы не только молодая, но и бессовестно молодая, — со смехом высказала акушерка своё впечатление. — Ну, здравствуйте… здравствуйте… что у вас тут такое… посмотрим, батенька.

Больная жалко улыбнулась глазами и перевела их как-то вскользь нетерпеливо на мужа, который взглядывал с растерянным вопросом то на жену, то на акушерку.

Он ответил нерешительно на взгляд жены:

— Вот она хочет, чтобы я съездил за её матерью.

— Ну, что же, за матерью, так за матерью. Мы и одни пока что управимся… Вата у вас гигроскопическая есть?

— Нет, ваты нет.

— Вот, кстати, и ваты по пути купите, да и ещё кое-что. Я запишу сейчас, а то вашей голове, я думаю, не до того, чтобы помнить такие штуки. Ну, марш, батенька, скорее, а мы здесь поисповедуемся.

Она выпроводила студента и подошла снова к кровати больной.

Та лежала, полузакрыв глаза, устало мерцающим взглядом скользнув по акушерке, и провела языком по сухим нежным губам; очевидно, приготовляясь говорить.

Но прежде всех расспросов акушерка дунула в свои руки, ещё свежие от воды, и, опустившись на стул подле постели, осторожно стянула до колен одеяло с больной.

Взглянув на её большой живот, она медленно и косо перевела глаза на лицо роженицы, и та ответила ей таким же косым взглядом, после которого тотчас закрыла глаза.

— Т-а-а-к, — протянула акушерка. — Ну, исповедуйтесь.

Роженица молчала.

Теперь, когда она лежала с закрытыми глазами, лицо её было прекрасно и невинно, как у ребёнка. Очевидно, именно взгляд, в котором сказывалась пошлость, ещё не успевшая передаться чертам, отнимал у них драгоценнейшее свойство.

Акушерка приступила к исследованию.

Беременность была вполне нормальная и, как показалось акушерке, не первая.

Она сообщила свои подозрения роженице.

Та продолжала молчать.

— Ну, что тут скрываться передо мною! Впрочем, как хотите… Как чувствуете себя? Схватки были?

— Были… Ах, да!.. Верно, уж скоро?

— Да, по-видимому…

— Я… я скажу вам все… не первая… было два… два…

— Аборта?

— Да… два…

Акушерка, видавшая виды, ахнула.

— Да сколько же вам лет, батенька?

— Восемнадцать.

— Так, так… — Она хотела по привычке рассмеяться, но на мгновение осталась с открытым в изумлении ртом, а затем философски закончила:

— Бывает… Но чего же вы от мужа-то скрывали? Ведь это от него?

— Нет, мы только четыре месяца женаты.

— Могло случиться и до брака… — пояснила акушерка, которой хотелось, чтобы это было именно так. — Значит, от другого?

— Да.

Это уже было любопытно. Она спросила:

— Ну, а те разы?..

— Тоже… от разных…

— Отчего же вы не вышли замуж за… ну, хоть за того, от кого теперь забеременели?

— Он… он умер. Да, он вскоре умер.

— Как же теперь этот? Он, вы знаете… ведь он убеждён, что у вас неблагополучно… всего четыре месяца… может быть, двойни — тройни…

— Ах, он ничего не понимает в этом…

— Так… так… бывает.

Акушерка опять хотела расхохотаться и опять осеклась и только подумала про себя: «Вот феномен!»

— Но ведь теперь-то уж не обманешь его!

— Да… — ответила та с сожалением и закрыла глаза.

И опять ангельское лицо поразило акушерку своей чистотой и невинностью.

Ей стало жаль эту маленькую грешницу, которая, верно, не ведала, что творила.

Перейти на страницу:

Все книги серии Русская забытая литература

Похожие книги