Читаем Ковчег 47 Либра полностью

— Как мягко работает! Никаких забросов и переколебаний! А ведь пишут, что его конструктор был жестким, неприятным в общении человеком… как его… Хосе то ли Большой, то ли Длинный. И сделал такое — прямо мурлычущий котенок, а не реактор на чистом двести тридцать пятом. Мог ли он представить, что его детище кто-то вновь запустит полмиллиона лет спустя?

Вывод всех систем на постоянный рабочий режим занял еще месяц — тягучий месяц однообразных тестов и досужих споров о прошлом и будущем. Потом подали нагрузку на обмотки двигателя, и Штопор Роланда заработал, как будто простоял без дела лишь несколько дней. Расход плазмы на первое время был многократно увеличен — чтобы быстрей увести Ковчег от светила и от плоскости эклиптики: только когда температура обмоток Инкубатора опустится ниже 32 кельвинов, они перейдут в сверхпроводящее состояние.

Шли недели, команда завершала проводы. Ковчег своим вторым рейсом нес новый геном биосферы и цивилизации. В геноме зияла удручающая брешь, но в нем же была накрепко зашита новая находка упрямой Природы: биологический вид, впервые совершивший подхват разума, подобный передаче эстафетного огня.

Ну вот, собственно, и все. Одолев пунктиром длинный и непростой путь по светлой стороне бытия, наше усталое повествование подходит к концу.

Напоследок Арзух мягко отстыковал корабль от Штаба, но не стал включать двигатели, предложив:

— Давайте повисим немного. Посидим на дорогу, посмотрим, как уходит Ковчег.

Первую минуту, казалось, не происходило ничего, но еще через минуту стыковочное устройство Штаба сдвинулось на пару метров. Вскоре стало видно, как Штаб чуть-чуть движется, а через пятнадцать минут он со своей огромной антенной был уже в ста метрах.

— Подождем еще, пусть мимо нас пройдет Инкубатор.

Блестящий зонт, закрывающий от солнца невидимый в тени Инкубатор, был еще далеко, пришлось ждать около часа, пока последний член каравана прошествовал мимо со скоростью бегущего легкой рысью верблюда.

— Ну что, трогаемся домой? — спросил Арзух.

— Подожди минуту, — ответил Урмых. — Дай еще посмотреть. Что-то грустно стало. Полжизни ему посвятил, а он уходит навсегда. И зачем уходит?

— Зачем, зачем… — Арзух описал рукой и взглядом круг над головой. — Чтобы как можно больше любопытных вроде тебя увидели и ощутили то, что видел и ощущал ты, и чтобы им хватило ума прийти от этого в восторг.

Благодарности

Автор благодарен своей жене, Валентине Сафроновой, взявшей на себя тяжелейшее бремя первого читателя, а также признателен второму и третьему читателям — Евгению Штерну и Александру Полнареву — за своевременную моральную поддержку. Отдельная благодарность — первому критику, Елене Клещенко, составившей положительное мнение о книге по первым главам, как палеонтолог определяет облик зверя по одной челюсти, и высказавшей это мнение публично. Также автор благодарен отцам-основателям журнала «Кот Шрёдингера» Алексею Торгашеву и Григорию Тарасевичу, по своей инициативе опубликовавшим две первые главы книги.

При написании книги очень полезно иметь квалифицированных советчиков. И они были, да еще какие! В частности, Станислав Губин, нашедший семена, пролежавшие в мерзлоте десятки тысяч лет и взошедшие в лаборатории, объяснил, как быстрей наработать почву на доселе голой планете. Ведущий российский радиохимик Борис Жуйков подобрал подходящий изотоп для долгоиграющего радиоизотопного источника. Кто-то, возможно, обратил внимание, что биолог Амир Баккар сильно смахивает на известного биолога Михаила Гельфанда. Сходство, конечно, чисто случайное, но именно Михаил сформулировал суть предположения этого персонажа о причине роковой проблемы колонистов. Автор выражает сердечную признательность своим консультантам. А другой эксперт, Валерий Рубаков, который мог бы проконсультировать по любым проблемам космологии и фундаментальной физики, будь в этом необходимость, подарил вместо того небольшой яркий сюжет из жизни. За что ему большое спасибо.

Книга прошла читательское «бета-тестирование», выявившее ряд неточностей и неясностей. Автор благодарит читателей Сергея Лукахина, Евгения Петрова, Елену Раскин и Леонида Ашкенази за полезные замечания.

Наконец, автор благодарен художнику Максиму Пушкову, стоически выдержавшему привередливого заказчика, и соратнику по «Троицкому варианту» Максиму Борисову, уже по традиции вычитавшему и сверставшему книгу.

notes

Примечания

1

У Бродского:

Объятий ласковых, тугих клешней

Равно бежавшему, не отыскать нежней,

Застираннее и безгрешней ложа.

Перейти на страницу:

Похожие книги