Чтобы описать второй вывод, нам надо вернуться к проблеме информации, с которой я начал главу. Сегодня ученые всего мира задаются вопросом: последствия COVID-19 характерны только для него или других инфекций тоже? Возможно, так называемый постковидный синдром – на самом деле новая форма хронической усталости, проявления которой были всегда, особенно при массовых стрессах, и она не имеет никакого отношения к коронавирусу. А возможно, что это вариант посттравматической стрессовой реакции, вызванной именно «информационным шумом», ломкой привычного уклада жизни, изоляцией и карантином. Как я уже говорил, многие современные люди очень впечатлительны, поэтому напряжение, нарастающее в обществе при пандемии, у всех проявляется по-разному. Вспомните невиданный бунт в США – «оплоте и образце» мировой демократии! Посмотрите, сколько расовых и политических беспорядков произошло за последний год в этой стране, а также во Франции, Германии, Великобритании. Потеря рабочих мест, уверенности в себе и своем будущем из-за карантинных мер и локдауна – разве это не может повлиять на поведение людей? Прибавьте вал негативной информации о коронавирусе и его последствиях из каждого «утюга». Вместо инфекционистов, вирусологов, пульмонологов о коронавирусе с экранов телевизоров чаще вещают либо чиновники от медицины и госуправления, либо участники телешоу, непонятно откуда взявшиеся «специалисты всех наук», блогеры и т. п. – статисты, которые ради лайков и хайпа скажут что угодно.
ПОЛУЧАЕТСЯ, ЧТО В ТО ВРЕМЯ, КАК ВРАЧИ СПАСАЮТ БОЛЬНЫХ, МЕДИА КОСВЕННО СПОСОБСТВУЮТ РОСТУ ИХ ЧИСЛА. ТОЛЬКО ЭТИ ЛЮДИ БОЛЬНЫ НЕ КОРОНАВИРУСОМ, А СТРАДАЮТ ОТ ИНФОРМАЦИОННОГО СТРЕССА, ПЕРЕНЕСЕННОГО ВО ВРЕМЯ ПАНДЕМИИ.
Уверен, вам не терпится узнать, в чем заключается второй вывод. Но позвольте погрузить вас еще сильнее в ситуацию, в которой все мы оказались. Я вспоминаю массовый психоз, возникший после 26 апреля 1986 года, когда произошел взрыв на Чернобыльской АЭС. Несмотря на то что советская власть жестко контролировала информационные вбросы и многие последствия трагедии замалчивались, вся страна была в шоке! И, как показала дальнейшая история пострадавших, после катастрофы было гораздо больше жертв постстрессорных, психических и неврологических расстройств, вторичных иммунодефицитов и даже опухолевых заболеваний, чем непосредственных жертв радиации. Я знаю, о чем говорю, потому что принимал активное участие в исследованиях последствий взрыва на Чернобыльской АЭС для здоровья детей, проживавших в Брянской области, и ветеранов-ликвидаторов. Я был хорошо знаком с председателем государственной комиссии по ликвидации аварии на ЧАЭС Иваном Степановичем Силаевым, первым премьер-министром Российской Федерации. Он был моим пациентом и даже больше – старшим мудрым товарищем, с которым мы обсуждали медицинские аспекты той катастрофы. Поэтому неслучайно, что Иван Степанович написал предисловие и отзыв на нашу монографию «Радиация, микроэлементы, антиоксиданты и иммунитет», вышедшую в свет в 2000 году. Так вот, обследование ликвидаторов показало, что даже после почти 14 лет в их организме обнаруживалось множество отклонений, в том числе в содержании макро– и микроэлементов: низкий уровень магния, цинка, накопление тяжелых металлов, в первую очередь свинца, который использовали для защиты от радиации, и кадмия. Особенно показательно снижение уровня магния – одного из важнейших компонентов защиты организма от стресса, а также цинка – основного микроэлемента, стимулятора иммунитета.
То же самое мы видим сейчас у тех, кто перенес COVID-19. А значит, второй вывод: я с уверенностью могу сказать, что, помимо непосредственно постковидного синдрома, значительная часть населения пострадает не только от последствий массового психоза, но и на годы вперед приобретет набор типичных посттравматических неврологических и психолого-психиатрических проблем, а также:
• вторичные иммунодефициты;
• метаболические расстройства (или нарушения обмена веществ).
Дефициты:
• макроэлементов: магния, кальция, калия;
• микроэлементов: цинка, селена, железа и других;
• витаминов, аминокислот и антиоксидантов.