Читаем Красная звезда. Крушение республики Итль полностью


БОГДАНОВ ЛАВРЕНЕВ

Красная звезда. Крушение республики Итль


Александр Богданов (Малиновский) КРАСНАЯ ЗВЕЗДА


Посвящается моему сотруднику


Доктор Вернер – литератору Мирскому

Дорогой товарищ, посылаю Вам записки Леонида. Он

желал издать их, – вы лучше меня сумеете устроить это.

Сам он скрылся. Я бросаю лечебницу и иду отыскивать

его. Думаю найти его в Горном районе, где сейчас начи-

наются серьезные события. По-видимому, цель бегства –

попытка косвенного самоубийства. Это – результат все

той же душевной болезни. А между тем, он был так бли-

зок к полному выздоровлению.

Как только что-нибудь узнаю, сообщу вам.

Горячий привет.

Ваш К. Вернер

24 июля 19.. (подпись неразборчива)


РУКОПИСЬ ЛЕОНИДА


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


1. Разрыв


Это было тогда, когда только начиналась та великая ломка в нашей стране, которая идет еще до сих пор и, я думаю, близится теперь к своему неизбежному грозному концу.

Ее первые, кровавые дни так глубоко потрясли общественное сознание, что все ожидали скорого и светлого исхода борьбы: казалось, что худшее уже совершилось, что ничего еще худшего не может быть. Никто не представлял себе, до какой степени цепки костлявые руки мертвеца, который давил и еще продолжает давить живого в своих судорожных объятиях.

Боевое возбуждение стремительно разливалось в массах. Души людей беззаветно раскрывались навстречу будущему; настоящее расплывалось в розовом тумане, прошлое уходило куда-то вдаль, исчезая из глаз. Все человеческие отношения стали неустойчивы и непрочны, как никогда раньше.

В эти дни произошло то, что перевернуло мою жизнь и вырвало меня из потока народной борьбы.

Я был, несмотря на свои двадцать семь лет, одним из «старых» работников партии. За мною числилось шесть лет работы, с перерывом всего на год тюрьмы. Я раньше, чем многие другие, почувствовал приближение бури и спокойнее, чем они, ее встретил. Работать приходилось гораздо больше прежнего; но я вместе с тем не бросал ни своих научных занятий – меня особенно интересовал вопрос о строении материи, – ни литературных: я писал в детских журналах, и это давало мне средства к жизни. В то же время я любил.. или мне казалось, что любил.

Ее партийное имя было Анна Николаевна.

Она принадлежала к другому, более умеренному течению нашей партии. Я объяснял это мягкостью ее натуры и общей путаницей политических отношений в нашей стране; несмотря на то, что она была старше меня, я считал ее еще не вполне определившимся человеком. В этом я ошибался.

Очень скоро после того, как мы сошлись с нею, различие наших натур стало сказываться все заметнее и все болезненнее для нас обоих. Постепенно оно приняло форму глубокого идейного разногласия в понимании нашего отношения к революционной работе и в понимании смысла нашей собственной связи.

Она шла в революцию под знаменем долга и жертвы, я

– под знаменем моего свободного желания. К великому движению пролетариата она примыкала, как моралистка, находящая удовлетворение в его высшей нравственности, я – как аморалист, который просто любит жизнь, хочет ее высшего расцвета и потому вступает в то ее течение, которое воплощает главный путь истории к этому расцвету.

Для Анны Николаевны пролетарская этика была священна сама по себе; я же считал, что это – полезное приспособление, необходимое рабочему классу в его борьбе, но преходящее, как сама эта борьба и порождающий ее строй жизни. По мнению Анны Николаевны, в социалистическом обществе можно было предвидеть только преобразование классовой морали пролетариата в общечеловеческую; я же находил, что пролетариат уже теперь идет к уничтожению всякой морали и что социальное чувство, делающее людей товарищами в труде, радости и страдании, разовьется вполне свободно только тогда, когда сбросит фетишистскую оболочку нравственности. Из этих разногласий рождались нередко противоречия в оценке политических и социальных фактов, противоречия, которые примирить было, очевидно, нельзя.

Еще острее мы разошлись во взглядах на наши собственные отношения. Она считала, что любовь обязывает к уступкам, к жертвам и, главное, к верности, пока брак продолжается. Я на деле вовсе не собирался вступать в новые связи, но не мог и признать обязательства верности, именно как обязательства. Я даже полагал, что многобрачие принципиально выше единобрачия, так как оно способно дать людям и большее богатство личной жизни и большее разнообразие желаний в сфере наследственности.

Перейти на страницу:

Все книги серии Антология фантастики

Абсолютно невозможно (Зарубежная фантастика в журнале "Юный техник") Выпуск 1
Абсолютно невозможно (Зарубежная фантастика в журнале "Юный техник") Выпуск 1

Содержание:1. Роберт Силверберг: Абсолютно невозможно ( Перевод : В.Вебер )2. Леонард Ташнет: Автомобильная чума ( Перевод : В.Вебер )3. Алан Дин Фостер: Дар никчемного человека ( Перевод : А.Корженевского )4. Мюррей Лейнстер: Демонстратор четвертого измерения ( Перевод : И.Почиталина )5. Рене Зюсан: До следующего раза ( Перевод : Н.Нолле )6. Станислав Лем: Два молодых человека ( Перевод: А.Громовой )7. Роберт Силверберг: Двойная работа ( Перевод: В. Вебер )8. Ли Хардинг: Эхо ( Перевод: Л. Этуш )9. Айзек Азимов: Гарантированное удовольствие ( Перевод : Р.Рыбакова )10. Властислав Томан: Гипотеза11. Джек Уильямсон: Игрушки ( Перевод: Л. Брехмана )12. Айзек Азимов: Как рыбы в воде ( Перевод: В. Вебер )13. Ричард Матесон: Какое бесстыдство! ( Перевод; А.Пахотин и А.Шаров )14. Джей Вильямс: Хищник ( Перевод: Е. Глущенко )

Айзек Азимов , Джек Уильямсон , Леонард Ташнет , Ли Хардинг , Роберт Артур

Научная Фантастика

Похожие книги