И беспокойно мне, что Мария со мной — да еще после того, как сказала она мне, трое нас будет, месяцев через восемь. Это выходит, где-то в марте, ну и куда бы тебе твой институт, даже если поступила бы, пришлось бы академку брать. А как родишь, там и посмотрим, станешь учиться, или будешь просто меня дома ждать, каждый день.
А Львов, оказывается, на Одессу похож. Основан был сыном первого (и единственного) русского
— Ленинград северной культурной столицей называют — сказал Кармалюк — ну а мы, такая же столица западная. Университетский город, живший по Магдебургскому праву, когда Петербурга не было еще. Старейший университет в СССР!
А разве в Кенигсберге, что сейчас Калининград, университет не был еще раньше основан? Я там не была, а вот Юрию довелось, там в Пиллау база подводного спецназа БФ. Интересно бы и мне съездить — Анне завидую, она даже на Дальнем Востоке побывала со своим Адмиралом, ну а я хочу весь Советский Союз посмотреть! Потому, на этой пешей прогулке по Львову стараюсь все увидеть и ничего не упустить — не только ради любопытства, но и рекогносцировка, как мой рыцарь говорит, всегда бывает полезна. Утром нас на машине возили, а сейчас под вечер время нашлось пройтись не спеша. Конечно, я не одна, а с мужем, еще двое ребят из киногруппы с нами, и порученец Федорова, который нас встречал, а теперь исполняет обязанности нашего гида. Костел действующий — зайти бы, глянуть? Хотя знаю, что в СССР все ж не приветствуется, когда коммунист и в церковь. Мне быть коммунисткой и католичкой дозволяется — при условии этого не афишировать. Да и поляки все-таки — собор у них называется костелом, и наверное, в церковной службе отличия есть, так же как у французов?
— Товарищ Кармалюк, откуда вы так хорошо историю знаете, тем более церковную?
— Так положение обязывает-с, товарищ Смоленцева! А с церковью у нас сейчас уважение — так что не грех и вспомнить, что тут прежде было. Тем более, что сейчас тут в большинстве учреждения светские — но историю не перепишешь.
На стене Ратуши висело ядро на цепи — а если кому-нибудь на голову упадет? Нет — оказывается, оно тут с 1672 года, в память об отбитой турецкой осаде. Львов за всю его историю много раз штурмом пытались брать — а он от одной страны к другой исключительно мирно переходил, по крайней мере до нашего двадцатого века. Думаю, что теперь он в Советском Союзе навек — кто ж посмеет на нас напасть? А насчет "перестройки", так мы затем и работаем, чтобы ее не было никогда. Нет здесь никакой "украинской" нации. И как нас в Академии учат, нет и никакого "украинского" языка — а есть какое-то количество просторечных русских слов, разбавленных латынью, польским, венгерским. А что в Киеве произношение иное чем в Москве — так и в Италии, в Риме и Милане (не говоря уже про Неаполь) говор тоже различен. И Даниил Галицкий, кто этими землями владел, себя русским правителем считал, а не "украинским". Ой!
— Что случилось? — тихо спрашивает меня Юрий, заметив мой испуг. После того, как быстро по сторонам огляделся, убедившись что опасности нет.
Улыбаюсь в ответ — ветерком подуло, прохладой на лицо. В жару приятно — вот только показалось мне, что придется сейчас юбку от бесчинства спасать, мое платье-солнцеклеш из легкого крепдешина "мини" делает с еще большей легкостью. Но не в штанах же мне быть, не "в бою и походе", а с мужем на прогулке — "лучшее украшение для любого синьора, это красивая и нарядная синьорина рядом". К тому же под широкую юбку можно незаметно пистолетик прицепить — пантерочки мы, лишь на вид мягкие и пушистые, а кто себя врагом покажет, разорвем, и детей своих так воспитаем. Интересно, кем мои дети вырастут, по культуре — русскими или итальянцами? Хочу, чтобы они взяли все лучшее от обеих народов. А может быть в этой реальности к 1991 году Народная Италия уже войдет в СССР.
— Этот район Лычагов называется — пояснил Кармалюк — тут прежде интеллегенция жила. "Только во Львове", нашу песню знаменитую, тут написали.