— Посмотрите, вот так выглядят зубы подозреваемого. Специалисты Смитсоновского института в Вашингтоне воссоздали их по следам укусов на теле миссис Лидс и по четкому надкусу на куске сыра, найденном в холодильнике Лидсов, — начал Принси. — Как видите, латеральные резцы у него неправильной формы — так называемые собачьи зубы, вот они. — Принси указал на слепок и рисунок. — Зубы образуют неправильную линию, вот у этого резца отколот кусочек. У другого — выемка вот здесь. Похож на «зарубку портного», которая появляется от постоянного перекусывания ниток.
— Кривозубый, сукин сын, — вставил кто-то вполголоса.
— А вы уверены, что именно преступник кусал сыр, док? — спросил высокий детектив с переднего ряда.
Принси не нравилось, когда его называли «док», но он не подал виду.
— Слюна, оставленная на сыре и на телах жертв, соответствует группе крови преступника, — разъяснил он. — Зубы и группа крови ни одной из жертв не подходят.
— Хорошо, доктор, — проговорил Спрингфилд. — Мы разошлем фотографии зубов.
— Может, дать об этом материал в газеты? — предложил начальник полицейской пресс-службы Симпкинс. — Что-то вроде: «Не встречались ли вам такие зубы?»
— Почему бы и нет? — отозвался Спрингфилд. — А вы как думаете, комиссар?
Льюис кивнул.
Но Симпкинс еще не закончил.
— Доктор Принси, журналисты непременно поинтересуются: почему на реконструкцию зубов преступника ушло целых четыре дня? И зачем это нужно было делать в Вашингтоне?
Крофорд внимательно изучал кнопку на своей шариковой ручке. Принси вспыхнул, но голос его оставался спокойным.
— Дело в том, что, когда тело передвигают, следы укусов мягких тканей имеют свойство видоизменяться, мистер Симпсон, и…
— Симпкинс.
— Да-да, Симпкинс. К тому же следы укусов на телах жертв не давали полной картины. Другое дело — сыр. Он имеет более твердую структуру, но с него сложно брать слепки. Прежде всего его необходимо обработать жиром, чтобы не допустить увлажнения этой своеобразной формы для литья. Эксперты Смитсоновского института уже делали такие вещи для криминалистической лаборатории ФБР. Они лучше оснащены для такой экспертизы, как снятие угла лицевого изгиба, и имеют анатомический артикулятор. Имеют и судмедэксперта-одонтолога. Мы, к сожалению, ничем подобным не располагаем. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?
— Значит, по правде говоря, задержка произошла по вине лаборатории ФБР, а не по вашей?
Принси накинулся на него:
— По правде говоря, мистер Симпкинс, именно Крофорд два дня назад обнаружил в холодильнике этот сыр — уже после того, как ваши люди обследовали место преступления. И именно он по моей просьбе ускорил работу вашингтонских экспертов. И по правде говоря, я с облегчением узнал, что сыр откусил не один из ваших людей.
В спор громогласно вмешался комиссар Льюис:
— Никто не сомневается в правильности вашего решения, доктор Принси. Нам, Симпкинс, только склоки с ФБР не хватало. Давайте продолжим.
— Конечно, все мы делаем общее дело, — поддержал Спрингфилд. — Джек, ваши ребята что-нибудь добавят?
Надо было ответить. Смотревшие на Крофорда отнюдь не излучали дружелюбия. Нужно было как-то исправлять положение.
— Хочу лишь прояснить ситуацию. Вплоть до недавнего времени самым важным было первыми подоспеть с наручниками. Каждая сторона — и ФБР, и местная полиция — тянула одеяло на себя. Между нами пролегала трещина, через которую ускользали преступники. Сейчас же в Бюро такая политика непопулярна, и у меня тоже. Честно говоря, и мне, и следователю Грэму плевать, кому будет принадлежать честь произвести арест. Кому интересно — следователь Грэм сидит сзади. Да что там говорить: если человека, которого мы ищем, завтра переедет мусоровоз, я буду счастлив, потому что он больше не сможет выйти на охоту. Думаю, присутствующие со мной согласны.
Крофорд оглядел детективов в надежде, что те поняли и теперь с ними можно будет работать как надо — одной командой. К нему обратился комиссар Льюис:
— По-моему, следователь Грэм уже вел такие дела?
— Да, сэр.
— Можете вы что-нибудь добавить или предложить, мистер Грэм?
Крофорд, прищурившись, посмотрел на Грэма.
— Прошу вас сюда, — пригласил Спрингфилд.
Грэм предпочел бы общаться со Спрингфилдом наедине. Говорить перед всеми ему не хотелось. Но он все-таки подошел.
Весь взъерошенный, до черноты загорелый, Грэм мало походил на следователя. Он больше смахивал на маляра, явившегося в выходном костюме в суд.
Детективы заерзали на стульях.
Грэм повернулся лицом к аудитории, и на его бронзовом лице блеснули льдисто-голубые глаза.