– Вы меня обижаете своим подозрением, месье Духон. Так и знайте. Но в интересах дела я не обижусь. Никому не доставлю удовольствия. Так что слушайте, буду максимально краток. Мой друг в последний момент вписал в новый вариант завещания несколько существенных деталей, которые выяснились только по его вскрытии. Даже личный адвокат графа, господин Розинский, был не в курсе. Итак, первое. Право на наследство будет немедленно аннулировано в том случае, если наследник решит отказаться от него в пользу третьей стороны. Второе. Если кто-либо в России воспротивится признать права законного наследника, то предметом компромисса ни в коем случае не могут быть оборонные заводы. Третье. Предметом компромисса может быть другой актив наследства: консолидированный пакет акций вашей компании «Газпром», способный влиять на решения Совета директоров. И наконец четвертое. Вопрос о признании права наследования с учетом мнения российской стороны будет решаться на территории Канады.
– Вот это да!.. – изумился Мацкевич. – Как вы находите, Александр Павлович?
Духон был ошеломлен не меньше аналитика.
– Значит, так, мой дорогой Пьер. Вы с чистой совестью можете узнать, что собой представляет озеро Валдай, а я, пожалуй, сделаю короткий звоночек, а потом на время исчезну.
– Искать Сироткина? – с надеждой спросил Тьерри, но Александр ничего не ответил.
– Вряд ли они замаскировались так уж глубоко. Искать надо где-то рядом, и самое время выйти на прямой контакт. Осознают всю тщетность своих попыток завладеть наследством – это очень облегчит нам задачу в суде. Жаль парня, неизвестно что с ним сделают.
Духон развел руками, что в его транскрипции означало нечто типа «кто знает», и исчез в своем доме, находившемся ближе всех к озеру.
– Подождите, Александр Павлович, – вспомнив о чем-то, заспешил ему вдогонку Мацкевич. – Я забыл вам сообщить…
Тьерри деликатно остался у воды. С одной стороны, он действительно решил искупаться, а с другой – у него было жесткое правило: не обременять себя чужой информацией. Все, что ему следовало знать, он уже знал.
– Не спешите, Леонид Сергеевич, – донесся до Мацкевича голос Духона со второго этажа. – Не забывайте про сердце, особенно на лестницах. Я жду вас.
Мацкевич тяжело поднялся по крутой лестнице на второй этаж, где была спальня. Ее хозяин вытаскивал шнур после зарядки мобильного телефона.
– Я забыл сказать вам, что проявил несанкционированную инициативу. Хотел поставить вас в известность еще из машины, но со мной был господин Пьер, а при нем было нельзя.
– Что же такое вы узнали, если даже решили не упоминать почти что при коллеге?
– Вот именно, при коллеге. Причем по разным ведомствам. Я, извините уж, все-таки разделяю тайны от тайн…
Примерно в это время экс-генерал ФСБ, а последние три года банкир банка «Инвестком», Антон Иванович Островцов, пытаясь сохранить невозмутимость, в который раз обходил по периметру один из коттеджей в самом дальнем углу президентской резиденции. С минуты на минуту его люди должны были доставить сюда этого мальчишку, которого так пока и не удалось засудить и отправить куда подальше, с глаз долой. Только вон ли из сердца?
Островцов уже себя не обманывал. Вся его комбинация с наследством трещит по швам. Если Сироткина суд выпустит на свободу, то уж парни из агентства Духона с удовольствием втолкуют, что его ждет. Какой лотерейный билет вытащила ему судьба! И можно не сомневаться – помогут его получить.
Островцов вновь пожалел, что так глупо «проморгал» момент, когда Сироткина взяли под стражу. Не будь этого невесть откуда взявшегося топора, занесенного родным правосудием над его головой, все срослось бы изумительно. Заветный треугольник – дети и Добровольский – спустя какое-то время чинно вступили бы под всероссийские аплодисменты в права владения заокеанским наследством, ну а дальше совсем было прозрачно. Они с Добровольским все спокойно организовали бы как надо.
Теперь же все выглядит совсем пошло: красть изпод носа судей мальчишку, чтобы суд вообще не завершился, это, конечно, круто. Но единственный способ, чтобы адвокат публично не смог вывалить на свет все, что там раскопали его следопыты: и про Добровольского, и про Сироткина, и про Уфимцеву…
Это потом пускай Бахтин трубит на всю вселенную. Главного наследника все равно нет. Умер, пропал, растворился, сейчас даже не важно. Позже разберемся, что лучше, а что хуже для предъявления наследника. А пока упрячем его здесь. В резиденции уж точно искать не будут.
Молодец все-таки Мишка Умнов, в последний момент все-таки решился потрудиться на общее благо, договорился с охраной резиденции. Так надо для дела. С хозяином, мол, согласовано. А что, очень удобное местечко опеки мальчишки. Добровольскому, как говорится, сам Бог велел выполнять свои опекунские функции, коли здесь, в резиденции, уже который год тянет лямку вольнонаемного инженера-механика. Классно тогда он придумал, когда по своим каналам помог опекуну определиться с местом работы именно в президентской резиденции. Как сгодилось!