— Он прекрасно снимает о моряках, а фильм «В мирные дни» превосходно показывает, как в мирное время можно совершать настоящие подвиги. Так что, товарищ киноминистр, я думаю, таким списком и ограничимся.
— Простите, товарищ Сталин, — опешил Иван Грозный. — А как же Чиаурели?
— А знаете что, товарищ Большаков, — прищурился главный зритель. — Надоел мне этот сталинский лизоблюд. И его фанерный Сталин мне тоже осточертел хуже горькой редьки!
Глава двадцать шестая. Черный ворон
В
последний день февраля он никуда не ездил, хорошо выспался, до самой полуночи поработал в своем кабинете, написал три десятка страниц своей новой книги по политэкономии и лишь тогда почувствовал легкую пустоту в голове, пугающую его в последнее время. Отправился в прихожую, где вместо Власика за столом сидел его заместитель Лозгачев. Нового коменданта Ближней дачи Хозяин не спешил назначать, все еще надеясь, что Военная коллегия Верховного суда пересмотрит его дело и вернет верного телохранителя.Власика арестовали в начале декабря прошлого года по дурацкому делу врачей. Первой скрипкой в этом позорном концерте явился министр внутренних дел Игнатьев. К нему тотчас присоединился квартет Берия — Маленков — Хрущев — Булганин. Якобы в стране много лет тайно действовало общество врачей-вредителей, травивших партийных деятелей. К концерту подключили и Сталина, хотя он в открытую сомневался в реальности такого злостного заговора.
Все началось еще четыре с половиной года назад. За два дня до смерти Жданова на имя Власика пришло письмо от заведующей отделом функциональной диагностики Кремлевской больницы Лидии Тимашук. В письме сообщалось, что она сняла кардиограмму у Жданова и установила инфаркт миокарда, но профессора Виноградов, Егоров и Майоров диагноз не подтвердили, а значит, они действуют враждебно по отношению к своим пациентам. Власик тотчас отнес бумагу Хозяину, тот прочитал и сказал:
— Чепуха! Виноградов — светило кардиологии, вся грудь в орденах Ленина. Егоров — академик, основоположник авиационной медицины, лучший терапевт в мире. Лечащий врач Сталина. Нашла, тоже мне, врагов народа. — И поставил на письме резолюцию: «В архив».
Жданов вскоре умер, но даже это не склонило Хозяина задуматься о правоте Тимашук. Ее понизили в должности и перевели в филиал Кремлевки. Она продолжала строчить письма о существовании врачей-вредителей, но они оставались без ответа.
Вдруг эти сигналы из прошлого вновь зазвучали, Игнатьев выудил письма Тимашук и доложил Сталину, что ее информация подтвердилась, врачи-вредители, в основном русские, но немало и сионистов, действующих по указке США, арестованы. Семидесятилетнего выдающегося кардиолога Виноградова на допросах избивали, и он, не выдержав пыток, подписал все, что от него требовали. Дело стало стремительно набирать обороты, начались аресты. Игнатьев распорядился арестовать и Власика, поскольку первое письмо Тимашук направила на его имя, а он отнесся к сигналу наплевательски. Этим арестом Хозяин остался особенно недоволен, оставшись без верного Николая Сидоровича, как без рук. Да, в последнее время Власик часто раздражал его: выяснилось, что он любит прикарманивать то, что плохо лежит, бабник, даже к Валечке Истоминой пытался приставать, чему оказался свидетелем Лозгачев. Стоило его припугнуть. Но Сталин постоянно узнавал, как там Власику в тюрьме, и требовал поскорее разобраться и по возможности отпустить.
Но Власика не отпускали, а после Нового года сняли с должности и Поскребышева, обвинив в потере важных государственных документов. Рухнули сразу две подпорки, без Коли и Саши Хозяин почувствовал себя так, как если бы его, не умеющего плавать, швырнули в Черное море и сказали: «Плыви в сторону своей дачи!»
Выйдя в эту морозную февральскую полночь прогуляться, Сталин первым делом увидел ворона, разгуливающего по заснеженному кругу спящего фонтана.
— О, Коракс! Привет! — радостно приветствовал он его. Ворон появился на Ближней даче этой зимой, и Сталин все изучил про эту птицу, запомнил, как она называется на латыни: corvus corax.
Заведующий Особым сектором Секретариата ЦК ВКП(б) А. Н. Поскребышев. Ноябрь 1947. [РГАКФД]
Ничего не ответив, ворон внимательно поглядел на человека в потерханных валенках и лысеющей старинной дохе и решил не спешить с отлетом. Сойки отовсюду ругались на него, мол, чего ты тут забыл? Мы ворон изгнали, а тебя и подавно прогоним.
— Тихо вы! Видите, это не ворона, а ворон.
Медленно Сталин приблизился к птице и поделился своими печалями:
— Один я остался, брат Коракс. Вокруг меня, как вокруг Городничего. Одни свиные рыла.
— Ток, — понимающе ответил ворон.