Читаем Крестовый поход на Восток полностью

И вот единственный раз в истории «Тирпица» появился момент, когда можно было объяснить, почему немцы построили его, а не 2000 танков для Восточного фронта и почему дивизия здоровых мужиков всю войну обслуживала «Тирпиц», а не эти танки. Черчилль Родину предал – отдал на заклание 32 англо-американских судна с экипажами (2 судна были советские и до портов дошли), – чтобы немцы могли показать мощь своей военно-морской мысли, и надо же – командиру немецкой эскадры вздумалось выполнить противолодочный маневр и он меняет курс, а Лунин не успевает развернуть лодку, чтобы атаковать его торпедами носовых торпедных аппаратов! И вынужден бить по «Тирпицу» из кормовых аппаратов, заряженных торпедами для малотоннажных транспортов. В «Тирпиц» попадает всего две торпеды, но именно туда, куда надо, – и весь блестящий план «Гитлера-Черчилля» летит псу под хвост, поскольку «Тирпиц» получил тяжелейшие повреждения.

Оцените, сколько Николай Александрович Лунин спас жизней советских моряков. Англичане-то караван PQ-17 бросили, но ведь ему навстречу шел Северный флот, который его бросить не мог, а на этом флоте самыми крупными кораблями были эсминцы. Противостоять ни «Тирпицу», ни «Шееру» они не могли, но пришлось бы. С понятным исходом.

А ведь Лунин мог, когда его перископ торчал в центре строя немецкой эскадры, выпустить торпеды из носовых аппаратов куда попало (обстановку на поверхности видел только он), скомандовать погружение, а потом отчитаться, что он, дескать, «Тирпиц» атаковал, да ничего не получилось. Но нет – пересилил страх, выждал, прицелился… и вмазал! И получилось! Да как красиво получилось!!

Можно понять злобу немцев на Лунина, расстрелявших в Ростове-на-Дону его отца? Можно. А поставьте себя на место англичан. Как им оправдаться в позорном бегстве с поля боя, в результате которого немецкие подводные лодки и самолеты утопили 24 из 34 судов PQ-17?. Как объяснить, что 2 линкора, авианосец, 8 крейсеров, 26 эсминцев и 11 подводных лодок под британским флагом убоялись немецкой эскадры, которую остановила 1 (одна) советская подводная лодка? И на английских историков падает очень неприятная миссия – оправдать Черчилля и флот Его Величества. Дэвид Браун пишет об этом чуть ли не сквозь зубы: «Тирпиц» все-таки вышел в море, но только после полудня 5 июля – слишком поздно, чтобы настигнуть конвой. Немецкая служба радиоперехвата зафиксировала быстрые и точные донесения подводных лодок союзников (одной советской подводной лодке даже удалось провести атаку), и линкор был отозван на базу» [339].

Итак, по мнению англичан, «Тирпиц» отказался от участия в разгроме конвоя по двум причинам: во-первых, он уже не догонял караван PQ-17, во-вторых, убоялся, что не сможет подкрасться к нему незаметно от английской эскадры.

Сначала о второй мысли. До того, как англичане бросили караван, их уже трижды бомбили немцы, т. е. немцы прекрасно знали где, находится и караван, и английская эскадра. И «Тирпиц», выходя в море, не мог не знать от Люфтваффе, что английская эскадра уже, как минимум, 12 часов на всех парах уходит на запад. А «Тирпиц» шел на перехват каравана на восток, т. е. эскадры расходились на контркурсах. Чего ему было бояться?

Теперь о том мог бы «Тирпиц» догнать караван. Тут англичанин по-своему прав, – не смог бы. Поскольку караван шел немецкой эскадре навстречу. И «Тирпиц» не смог бы от него уклониться, даже если бы захотел. Английская эскадра бросила PQ-17 на восточной долготе 28° в 23.00 4 июля. Ближайший советский порт, в котором суда каравана могли быть минимум к ночи 7 июля, был Мурманск. Долгота Мурманска примерно 33°. А Лунин торпедировал «Тирпиц» вечером 5 июля у берегов Норвегии на долготе около 25°. Т. е. караван спускался с 76° северной широты почти по меридиану на юг и практически на этом же меридиане уже находился «Тирпиц». Ему раньше выходить в море не было смысла – и топлива больше сожжешь, и от аэродромов Люфтваффе удалишься. В расстояниях это выглядит так: до Мурманска судам каравана надо было идти примерно 900 км., до Архангельска – 1500. А «Тирпицу», чтобы выйти им наперерез, до меридиана Мурманска было около 300 км., Архангельска – 600 км. Да и скорость немецкой эскадры была минимум в два раза выше.

Перейти на страницу:

Все книги серии Война и мы. Военное дело глазами гражданина

Наступление маршала Шапошникова
Наступление маршала Шапошникова

Аннотация издательства: Книга описывает операции Красной Армии в зимней кампании 1941/42 гг. на советско–германском фронте и ответные ходы немецкого командования, направленные на ликвидацию вклинивания в оборону трех групп армий. Проведен анализ общего замысла зимнего наступления советских войск и объективных результатов обмена ударами на всем фронте от Ладожского озера до Черного моря. Наступления Красной Армии и контрудары вермахта под Москвой, Харьковом, Демянском, попытка деблокады Ленинграда и борьба за Крым — все эти события описаны на современном уровне, с опорой на рассекреченные документы и широкий спектр иностранных источников. Перед нами предстает история операций, роль в них людей и техники, максимально очищенная от политической пропаганды любой направленности.

Алексей Валерьевич Исаев

Военная документалистика и аналитика / История / Образование и наука
Штрафники, разведчики, пехота
Штрафники, разведчики, пехота

Новая книга от автора бестселлеров «Смертное поле» и «Командир штрафной роты»! Страшная правда о Великой Отечественной. Война глазами фронтовиков — простых пехотинцев, разведчиков, артиллеристов, штрафников.«Героев этой книги объединяет одно — все они были в эпицентре войны, на ее острие. Сейчас им уже за восемьдесят Им нет нужды рисоваться Они рассказывали мне правду. Ту самую «окопную правду», которую не слишком жаловали высшие чины на протяжении десятилетий, когда в моде были генеральские мемуары, не опускавшиеся до «мелочей»: как гибли в лобовых атаках тысячи солдат, где ночевали зимой бойцы, что ели и что думали. Бесконечным повторением слов «героизм, отвага, самопожертвование» можно подогнать под одну гребенку судьбы всех ветеранов. Это правильные слова, но фронтовики их не любят. Они отдали Родине все, что могли. У каждого своя судьба, как правило очень непростая. Они вспоминают об ужасах войны предельно откровенно, без самоцензуры и умолчаний, без прикрас. Их живые голоса Вы услышите в этой книге…

Владимир Николаевич Першанин , Владимир Першанин

Биографии и Мемуары / Военная история / Проза / Военная проза / Документальное
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже