- Обе эти модели для гостиных. Механизмы в них китайские, для частого раскладывания не подойдут. А вот этот диван, - он подвел чету к модели, которая стоила в полтора раза больше предыдущих двух, - с немецкими комплектующими и русской сборкой.
Супруги смотрели на предложенный диван, крякали, топтались, шушукались. Влад взглянул на них еще раз. На черных дешевых пуховиках красовалась кошачья шерсть.
- Еще у этой модели обивка, устойчивая к повреждениям животными. Если у вас дома есть кот, то он не сможет испортить ее когтями.
У женщины загорелись глаза, и Влад понял – пришло время дожимать.
- Сегодня, в честь праздника, в нашем магазине действует программа лояльности от банка. Весь товар можно взять в рассрочку на один год и без первоначального взноса.
- Берем, - деловито принял решение муж.
Влад улыбнулся еще шире и отвел семейную пару к стойке оформления кредита. После одобрения и оформления покупки он «неожиданно» вспомнил о доставке, подъеме на этаж и сборке. Скромные пару тысяч покупатели кое-как собрали мелочью. Влад старался не смотреть. Ему было противно. Еще десять лет назад, когда он студентом пришел работать в магазин, его радовали такие сделки. Потом, когда научился подмечать детали, стали тяготить. Купить то, что тебе не нужно, расплатившись деньгами, которых у тебя нет, - вот лозунг современного потребителя. Влада от такого передергивало. Единственным займом, который взяла их семья, была ипотека. И ту еще три года платить.
Влад поставил свою подпись на квитанции, мысленно посчитал размер процента и вернулся к кухонной зоне. Заканчивать расстановку пришлось уже после закрытия магазина. Пока грел машину, вспомнил об обещании завезти паспорт. Посмотрел на часы: почти девять вечера. Постучал пальцами по рулю, раздумывая. Есть хотелось, но сильнее хотелось узнать, как там вчерашняя находка. Жива ли или все зря? Отогнал мрачные мысли и вырулил с парковки. Хорошо, что следственный комитет от магазина недалеко. В их городе вообще все близко. Тем не менее, по статистике в среднем на одну семью приходилось две машины. Нестеровы статистике соответствовали. Так было удобней, и зависеть друг от друга не надо.
В здании следственного комитета горели почти все окна.
В маленьком кабинете следователя не то, что сидеть, стоять негде было. На столе, подоконнике, двух стульях лежали папки с делами. На сейфе стоял скрюченный, как бонсай, каланхоэ. Судя по состоянию земли в горшке, поливали его редко и исключительно остатками кофе. Некогда розовые обои приобрели нынче очень модный пыльный оттенок, у потолка в двух местах отклеились и повисли, раз за разом притягивая к себе взгляд. Окна без штор мылись, судя по всему, еще до перестройки.
- Проходи, садись, - следователь подхватила со стула папки и, повертевшись несколько секунд, уместила их на сейфе, задвинув несчастный каланхоэ к стенке.
- Малая в детской больнице, у нее переохлаждение, но ни обморожения, ни воспаления легких нет. Везучая. Видимо, ты сразу успел. Кстати, тобой интересовалась наша пресс-служба. Будешь звездой.
Влад покривился. Звездой становиться он не хотел. Оставалось надеяться только на то, что газеты нынче никто не читает.
- Мамашку по горячим следам не нашли, – продолжила капитан, закуривая, - собака довела до двора и там потеряла след. Хотя и так ясно, что кто-то из ближних домов выкинул. Думаю, сегодня - завтра вычислим.
- Так быстро?
Следователь дернула плечом.
- Да большого ума не надо, поспрашивать у бабушек, кто с животом ходил.
- А если скрывала?
- Что скрывала?
- Беременность. Зима же была. В шубах да куртках все ходили, могли и не заметить.
- Могли. Ну, тогда чуть подольше выйдет. Не переживай, найдут.
Влад и не переживал. Что ему до незнакомой женщины и ее проблем? В душе не разгорелось желание посмотреть в бесстыжие глаза, спросить «почему»? Вчерашняя волна негодования улеглась, сменившись лишь легким чувством неприязни. Слишком много каждый день происходит всего гадкого, чтобы пропускать это через себя. Правда, не каждый день сталкиваешься с добром лично. Но тут как повезёт. Единственное, что Влада волновало, было состояние девочки. Он ощущал необъяснимое чувство ответственности.