Читаем Крокодилия полностью

На фотографии запечатлен я: Доминик Нил, мужчина, белый. Снимок цветной. Поляроид. Я сижу в кресле. В левой руке книга. Я зажал ее большим и указательным пальцами. Большой палец — внутри книги — придерживает страницу, которую я только что читал. Указательный — на корешке. Это роман в мягкой обложке. Обложка голубая, ее край виден на снимке. Названия не разобрать. Я смотрю на что-то вне досягаемости камеры. В левую сторону. Длинные черные волосы спадают на воротник, одна прядь упала на глаз, и правой рукой я как раз ее откидываю. Из-за движения рука получилась расплывчато, она закрывает левый глаз. Правый глаз устремлен на что-то за пределами снимка. На мне застиранные голубые джинсы и бело-синяя майка. Босые ноги кажутся блестящими, это из-за вспышки. На фотографии мне семнадцать. Снимал мой отец. Он подарил мне фотоаппарат на день рождения. Я улыбаюсь, выгляжу счастливым. За мной — дверь в мою спальню, фотография матери и длинный ряд неразличимых теней. Я забыл, на что я так смотрел тогда. Хотя прошел всего год, я очень изменился. И всё вокруг меня кажется совсем другим. И если бы я не знал, что это я, мог бы поклясться, что это какой-то незнакомец.

<p>3</p>

Я поливал сад, и вдруг сзади по голове меня ударила куриная кость. Боль была такая, словно в меня швырнули камнем, шею саднило. Я встал на клумбу, заглянул через ограду.

Желтая входная дверь как раз закрывалась.

— Эй! — позвал я.

Дверь застыла.

— Привет, — раздался голос. Мне показалось, что он тихо добавил мое имя.

— Если ты что-нибудь еще перекинешь через эту блядскую стену, я заставлю тебя это сожрать. Понял?

— Это твой мусор, — отвечал голос из темноты. — Я просто его возвращаю. Ты швырнул его мне во двор, я кидаю тебе. Так, по-моему, будет честно. Прости, если тебе не нравится.

Дверь захлопнулась.

Я посмотрел на куриные останки и почувствовал, что по шее струится кровь. Две вещи вспомнились мне одновременно: вчера мы ели цыпленка, и Гаррет, швыряющий машинки.

— Как неловко, — сказала Анна. — Я ведь так проклинала этого несчастного мудака! Клянусь, я на всю ночь запру Гаррета в шкафу, если он хоть раз сделает что-то подобное. — Гаррет валялся у ее ног, плача. — Заткнись! — крикнула она и снова его шлепнула. — Заткнись, или я устрою тебе настоящую взбучку. Подождем только, когда твой отец вернется. Хотя на что он годен! Небось, опять пойдет напьется с друзьями. Эти его друзья! Ха! Пока я тут вожусь с этим чертовым засранцем. — Она снова шлепнула Гаррета. — Ты перестанешь скулить, маленькая дрянь? Ты его видел? Хочешь? — она вытащила сосиски из духовки.

— Нет, я больше люблю холодные. Видел кого?

— Ну, парня из соседнего дома.

— Нет. Он прятался в дверях.

— Очень странный. — Она помедлила, налила чай, разыскала печенье. — Как из джунглей.

— Из джунглей?

— Ну знаешь. Волосы, как у индейца. Синего цвета, кажется. Уши все в серьгах. Пиджак из змеиной кожи. Как дурацкая рождественская елка.

— А сколько ему лет?

— Трудно сказать. Двадцать, двадцать пять. Не старше. Его все соседи боятся. Хотя, я думаю, он ничуть нас не хуже. По крайней мере, свободнее нас всех. — Она съела еще печенья. — Мама назвала бы его декадентом.

— А как бы ты назвала его, Анна?

— Если бы я была к этому причастна, дорогой, то замечательным. А поскольку я тут не при чем, то позорным. Удовлетворен?

— Вполне, — улыбнулся я.

— Я, наверное, превращаюсь в ссучившуюся, надутую старую корову, дорогуша. Но, по крайней мере, знаю, кто я такая. Знаешь, говорят, что человек каждые семь лет меняется. Что каждая клетка — всё, из чего ты состоишь — умирает и ее заменяет новая. Но я меняюсь каждую минуту с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Иногда мне просто не хочется меняться. Иногда я просто себе нравлюсь. Но я все равно меняюсь. Мне кажется, человек просто становится частью того, что его окружает. Знаешь, иногда я смотрю на свои старые фотографии и не могу поверить, что это я. У меня нет этого чувства — как это называется? — последовательности. Ничего подобного. Все равно, что смотреть на какого-то незнакомца. Просыпаюсь, и вот она я. В доме, с мужем и детьми, толстая и страшная, а позади — миллионы других я, как стая дохлых воробьев. Детство кажется мне сном. А тебе?

— Кошмаром.

Гаррет перестал плакать. Она взяла его на руки, стянула штаны и ущипнула толстую гладкую попку. — О ты, мой малыш. Почему ты всегда не можешь быть таким ангелом, как сейчас? — И вот она уже обо всем забыла, растворившись в любви. — О, мой дорогой. Да, да, да, да. О, мой сладкий, мой сладкий зайчик, моя сладкая розочка.

Я улыбнулся. — Это ведь мама нас так называла?

— Как?

— … сладкая розочка.

Но я тянул ее за подол, чтобы она снова села на кровать.

— Историю, мама. Пожалуйста.

— Уже слишком поздно, мой голубочек.

— Нет. Не хочу спать. Расскажи историю.

Она села и разгладила простыню. У нее были кудрявые рыжие волосы до плеч.

— Ну совсем коротенькую.

От нее пахло жимолостью.

Перейти на страницу:

Все книги серии vasa iniquitatis - Сосуд беззаконий

Пуговка
Пуговка

Критика РџСЂРѕР·Р° Андрея Башаримова сигнализирует Рѕ том, что новый век уже наступил. Кажется, это первый писатель РЅРѕРІРѕРіРѕ тысячелетия – РїРѕ подходам СЃРІРѕРёРј, РїРѕ мироощущению, Башаримов сильно отличается даже РѕС' СЃРІРѕРёС… предшественников (РЅРѕРІРѕРіРѕ романа, концептуальной парадигмы, РѕС' РЎРѕСЂРѕРєРёРЅР° Рё Тарантино), РёР· которых, РІСЂРѕРґРµ Р±С‹, органично вышел. РњС‹ присутствуем сегодня РїСЂРё вхождении РІ литературу совершенно РЅРѕРІРѕРіРѕ типа высказывания, которое требует пересмотра очень РјРЅРѕРіРёС… привычных для нас вещей. Причем, РЅРµ только РІ литературе. Дмитрий Бавильский, "РўРѕРїРѕСЃ" Андрей Башаримов, кажется, верит, что РІ СЂСѓСЃСЃРєРѕР№ литературе еще теплится жизнь Рё СЃ изощренным садизмом старается продлить ее агонию. Маруся Климоваформат 70x100/32, издательство "Колонна Publications", жесткая обложка, 284 стр., тираж 1000 СЌРєР·. серия: Vasa Iniquitatis (РЎРѕСЃСѓРґ Беззаконий). Также РІ этой серии: Уильям Берроуз, Алистер Кроули, Р

Андрей Башаримов , Борис Викторович Шергин , Наталья Алешина , Юлия Яшина

Детская литература / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Детская проза / Книги о войне / Книги Для Детей

Похожие книги