Читаем Круг полностью

— Она прыгнула со школьной крыши. Я очень, очень тебе сочувствую.

Папа берет ее за плечи и смотрит в глаза.

И Мину понимает. Это действительно правда.

— Девочка моя, — говорит папа хрипло.

Он крепко и долго обнимает ее. Сначала она стоит неподвижно, потом судорожно вцепляется в отца, готовая расплакаться и все ему рассказать. Об Элиасе. О Ребекке. Об Избранных. И о том, что они все умрут, одна за другой.

Но что может сделать папа? Кто может им помочь? Никто. Кроме разве одного человека.

Она чувствует, как в ней щелкает внутренний рубильник и отключает все чувства. Она должна действовать, найти выход, предупредить остальных.

— Можно я одолжу компьютер?

Папа смотрит на нее с сомнением.

— Это должно оставаться тайной до того, пока не будут оповещены ее близкие, ты же понимаешь, да?

Мину кивает, и он указывает ей на свободное место. Она быстро находит в поисковике адрес, запоминает его наизусть и удаляет историю поиска в браузере.

— Я пойду в туалет.

Она чувствует спиной папин взгляд, когда идет к туалетам.

Скрывшись из виду, она хлопает дверью туалета, не заходя в него, затем идет дальше по коридору к запасному выходу и выходит на улицу через боковую дверь.

Мину бросает быстрый взгляд на окна редакции, но папы не видно. Он будет волноваться, когда обнаружит ее исчезновение. Но ничего не поделаешь.

Она пускается бежать.

Пересекает площадь Стурвальсторгет, сворачивает на улицу Гнейсгатан. Сердце колотится тяжело и быстро. Но она бежит еще быстрее и чуть не проскакивает мимо седьмого номера, трехэтажного дома, покрытого зеленой штукатуркой.

Дверь подъезда не заперта.

На первом этаже всего одна дверь, на ней табличка: «Элингиус».

Ребекка звонит и слышит шаркающие шаги. Звяканье снимаемой с крючка цепочки. Дверь открывается, на пороге стоит Николаус в черном махровом халате. Он бледен до прозрачности, большие глаза стального цвета поблекли. Он похож на ночное животное, никогда не видевшее солнца.

— Я должна поговорить с вами, — говорит Мину и заходит, не дожидаясь ответа.

Квартира обставлена просто, в светло-коричневой гостиной есть только самое необходимое. На стене висит красивый серебряный крест, рядом старая городская карта в рамке, точно такая как в ванной комнате Мину.

— Что случилось, Мину? — говорит Николаус.

Она оборачивается и встречает его удивленный взгляд.

— Ребекка мертва, — говорит она.

У нее нет времени подготовить его.

Николаус стоит не шелохнувшись. Моргает. Мину готова взорваться от нетерпения. Николаус должен понять и немедленно сказать ей, что им следует делать.

— Говорят, она покончила с собой, — говорит Мину. — Но мы же знаем, что это не так.

Николаус падает на стул.

— Еще одна, — бормочет он.

— Что нам делать? — говорит Мину.

— Это моя вина, — стонет Николаус. — Я должен был защитить ее.

Мину с трудом удается сохранять самообладание. Выход один — не останавливаться. Продолжать двигаться дальше. Ни в коем случае не думать о том, что случилось с Ребеккой. Ни в коем случае не поддаваться чувствам.

— Вы так же мало знаете о силах, преследующих нас, как и мы, — говорит Мину, заставляя голос звучать спокойно. — Вы не можете себя винить.

— Я потерпел поражение…

— Хватит! — кричит Мину. — Я пришла сюда, потому что мы нуждаемся в вашей помощи.

— Как я могу помочь, если я не…

— Я знаю, — перебивает Мину. — Вы не знаете, кто вы. Но черт возьми, кто это знает?

Николаус смотрит на нее во все глаза.

— Вы не можете оставаться в стороне от происходящего, — говорит она. — Никто из нас не может.

Николаус моргает, как будто только что пробудился от долгого сна.

— Ты права. Я позволил самоуничижению властвовать над собой. Я поддался кошмарам уныния…

— Вот именно, — быстро говорит Мину, чтобы заставить его замолчать. — Мы должны собрать остальных и выработать стратегию. Но я не справлюсь одна. Вы нужны мне. Вы нужны нам.

19

— Кто-нибудь дома?

Анна-Карин заходит в прихожую. Из кухни доносится приглушенное пение. Это мама поет старый свинговый шлягер.

Анне-Карин делается неловко, но Юлия и Фелисия продолжают приветливо улыбаться.

— Ой, как у вас хорошо, — говорит Юлия.

— Как здорово жить в деревне, — вставляет Фелисия. — Коровы такие классные! И у них такие умные глаза! Как будто они много всего знают.

Анна-Карин тоже так думает. Но когда это говорит Фелисия, это звучит по-идиотски.

За все время учебы в школе Анна-Карин ни разу не приводила домой ребят. И хотя она знает, что все под стопроцентным контролем, ее сердце тревожно стучит. Когда мама выходит из кухни, сердце еще больше ускоряется.

— Ой, здравствуйте, девочки! Это вы Юлия и Фелисия?

Юлия и Фелисия здороваются, улыбаются и подлизываются к маме Анны-Карин.

— Я напекла булочек, — говорит мама. — Пойдемте в кухню!

Они садятся к кухонному столу, и мама ставит перед ними блюдо с горячими булочками с корицей и графин с черносмородиновым соком.

— Ну, я вас оставляю, девочки, — щебечет мама. — Коровкам тоже хочется кушать.

Перейти на страницу:

Все книги серии Энгельсфорс

Похожие книги

Кошачья голова
Кошачья голова

Новая книга Татьяны Мастрюковой — призера литературного конкурса «Новая книга», а также победителя I сезона литературной премии в сфере электронных и аудиокниг «Электронная буква» платформы «ЛитРес» в номинации «Крупная проза».Кого мы заклинаем, приговаривая знакомое с детства «Икота, икота, перейди на Федота»? Егор никогда об этом не задумывался, пока в его старшую сестру Алину не вселилась… икота. Как вселилась? А вы спросите у дохлой кошки на помойке — ей об этом кое-что известно. Ну а сестра теперь в любой момент может стать чужой и страшной, заглянуть в твои мысли и наслать тридцать три несчастья. Как же изгнать из Алины жуткую сущность? Егор, Алина и их мама отправляются к знахарке в деревню Никоноровку. Пока Алина избавляется от икотки, Егору и баек понарасскажут, и с местной нечистью познакомят… Только успевай делать ноги. Да поменьше оглядывайся назад, а то ведь догонят!

Татьяна Мастрюкова , Татьяна Олеговна Мастрюкова

Фантастика / Прочее / Мистика / Ужасы и мистика / Подростковая литература