Читаем Крылья войны полностью

Парень в коричневом халате даже не оторвал взгляда от шахматной доски.

– Я не курю. – Чувствуется, что эта фраза у него отрепетирована длительным повторением.

Другой товарищ в линялом коричневатом халате сделал вид, что курить тут мог кто угодно, и продолжил изображать гроссмейстера.

– А я тогда так, – сообщил он «Коричневому» и что-то передвинул на доске.

Будем продолжать попытки обратить на себя внимание.

– …Партия Алехин – Капабланка в самом разгаре. (До Магнуса Карлсена и Корякина еще лет 70.) Мы ведем наш репортаж из Васюков! – Надо же подчеркнуть знание классики.

«Коричневый» парировал ход соперника.

– Гляди-ка, этот оклемался, – заодно сообщил он «Застиранному».

– А что толку? – «Застиранный», оказывается, у нас философ. – Он все равно контуженый. Сейчас поматерится, наблюет и снова отключится.

Парень в коричневом халате посмотрел в мою сторону.

– Э, летун долбанутый (это мне что ли?), у тебя возле койки тазик стоит – потренируй прицел и научись меткости.

«Застиранный халат» его ворчливо поддерживает:

– Вот где этим соколам по фашистам бить, если он даже в тазик попасть не может?

У меня даже обида появилась.

– Вы чего взъелись на больного человека? Я что, специально?

– Специально или нет, но надо уважать труд санитарок.

– Злые вы! Уйду я от вас! – Интересно этот анекдот парни уже знают?

– Это в коридор, что ли, съедешь?

– Не-а! В нирвану! – В ушах уже звучал привычный звон. Такая длинная беседа и попытка сесть привели к тому, что перед глазами снова все начало кружиться и качаться. Всё – «Отбой!»

С парнями познакомились немножко позднее. «Коричневый» оказался москвичом по имени Виктор. Артиллерист. Командир батареи. Свою пару осколков в спину получил при авианалете. Ранение у него вызывало досаду и недоумение. Как оказалось, при той бомбежке, кроме него, ранило пару ездовых и убило трех лошадей. Осколки прошли по касательной, и Витька решил, что с такими ранами не только в госпиталь, а даже в медпункт обращаться стыдно. Заставил своих бойцов промыть спину водкой и замотать индпакетами. О том что «царапины» могут воспалиться и что два мелких осколка остались в лопатке, он не знал. Когда его, потерявшего сознание, приволокли к медикам, те схватились за голову и ближайшим транспортом отправили в тыл. Противные кусочки железа смогли обнаружить только в госпитале – когда рентген сделали. А «выковыряли» их у Витьки за пару дней до моего вселения в данные апартаменты.

Паша, раненный в ногу, был пехотинцем. Родом он из-под Тихвина. Успел нормально окончить училище. То есть отучился полный курс, а не ускоренный. После выпуска получил направление под Киев, в какой-то городок. Они должны были охранять какой-то укрепленный район. При начале боевых действий их подразделению предписывалось занять оборону перед укреплениями. ДОТы, ДЗОТы, капониры у Паши мелькали в речи через раз. Об укрепрайоне он отзывался с уважением и считал, что если было бы больше боеприпасов и тверже стояли соседи, то немцы ни за какие коврижки не смогли бы их выбить с позиций. Потом были переходы, отступления, контратаки – Пашка этого черпанул полной ложкой, пожалуй, даже половником. Через некоторое время в полку кадровых командиров осталось три-четыре человека. Пашина рота сократилась до взвода. И это с учетом того, что их пару раз пополняли личным составом.

В одной и контратак Паша получил порцию металла в ногу и был отправлен сначала в санбат, а потом без задержки в госпиталь.

Мне соседи по нашей офицерской палате нравились. Нормальные парни, молодые, немного ершистые. Любители позубоскалить. При этом всегда готовы помочь. Оказалось, что нашей медсестре (милой тетушке за 50, которую так хотел увидеть раньше) помогал за мной убирать Витя. Он вообще считал, что в госпитале находится случайно, что его место на батарее и что пока он тут делает вид, что лечится, другие бьют врага. И ему потом ничего не достанется.

Молодежь; они еще не успели обзавестись семьями, и про своих подруг тоже скромно умалчивали. Видимо, их пока не было. Сестричкам, которые работали в госпитале и иногда к нам заглядывали, ребята глазки не строили. Они сразу становились очень серьезными и даже немного важными. На обходе и при осмотрах у них никогда ничего не болело и все было хорошо. Любой визит специалиста у них заканчивался вопросом: «А когда меня выпишут?» Паше мы прощали, когда он втихаря вечером курил в палате. Днем он героически ковылял на улицу и дымил в сторонке у входа.

Мне прощались молчаливость и нежелание рассказывать о себе. А также полное неумение играть в шахматы. Фигуры я не путал и, как они ходят, тоже знал. Только ни одной партии у своих соседей я не выиграл. Даже ничьей не получалось. На подкалывание ребят отвечал, что у нас больше в чести домино и нарды.

Перейти на страницу:

Все книги серии Штурмовик

Минута до цели
Минута до цели

Звено штурмовиков «Ил-2» выходит на рубеж атаки… «Минута до цели», – звучит команда ведущего. Значит, надо отбросить все страхи, сомнения, мандраж и сосредоточиться на цели, не обращая внимания на плотный зенитный огонь и зашедшие в хвост «мессеры»…Будни штурмового авиаполка на Западном фронте в районе Ржева весной 1942 года глазами нашего современника, перенесенного в кровавую круговерть Великой Отечественной войны и ставшего младшим лейтенантом ВВС Красной Армии. В них мало героического – «обычная» боевая «работа». Вражеский налет на аэродром, противодействие диверсантам, ежедневные полеты… И вечерние посиделки у столовой, выпуск боевого листка, комсомольские собрания. А между ними только зеленая ракета, устремившаяся к облакам: «Штурмовики – на взлет!»

Алексей Георгиевич Цаплин

Попаданцы

Похожие книги