Однако раздумывать было некогда – на меня уже надевали снаряжение. Затем нахлобучили шлем. Я не знаю, что они ответили на вопрос «для чего это?», но мне послышалось
Я даже возразить не успела – и вот мы с инструктором уже бежим к скале. Парашют вдруг чудесным образом наполнился, и мы взмыли ввысь, потоки воздуха унесли нас даже выше точки старта. Инструктор беспокоился, что нам, возможно, придется задержаться на высоте дольше, чем положено, так как воздушные потоки были очень сильные. Конечно, я наслаждалась полетом только наполовину, потому что вторая половина моего мозга пыталась вспомнить, что такое «сдвиг ветра» и имело ли это какое-то отношение к происходящему. А что, если направление ветра сменится? Вдруг мы рухнем камнем вниз?
Тем не менее мы парили в воздухе пятнадцать минут, а потом наконец пошли на снижение, до тех пор, пока не вытянули ноги и не побежали по пляжу до полной остановки
Это было невероятно, и я ни капли не жалею о том, что решилась. С тех пор я попробовала много менее экстремальных вещей, потому что теперь я все сравниваю с парапланом. Если я смогла спрыгнуть с горы в Омане, то мне точно по силам прокатиться на американских горках у себя в Штатах, выступить в качестве ключевого докладчика на конференции или отведать новое блюдо. Теперь мне, кажется, всё по плечу. И шестьдесят – это совсем не приговор, как я раньше думала.
Как я постучала в дверь к незнакомке
Лучший способ помочь себе – найти друга.
В нашей семье все тихие и спокойные. Таких, как моя мама, бабушка и я, обычно называют интровертами. Мама может часами читать книгу, бабушка – слушать музыку, а я – сидеть в абсолютной тишине и писать. Стоит мне только подумать о том, чтобы пойти на какое-то мероприятие, где много незнакомцев, как у меня начинается паника. Я всегда восхищаюсь людьми, которые легко приобретают новых друзей и в незнакомой компании могут свободно общаться то с тем, то с другим. Я на такое не способна и давно с этим смирилась.
Но двенадцать лет назад все изменилось. Мы с мужем переживали непростой период. Работа и воспитание четверых детей отнимали много сил. Малышам нужно было постоянное внимание, ведь им было всего четыре, шесть, семь и восемь лет. Проблем и так хватало с головой, как вдруг у меня обнаружили рак груди.
В тот год в начале бейсбольного сезона мы с мужем смотрели игру нашего сына, когда к нам подошел отец другого мальчика. Обычно во время просмотра муж обсуждал игру с кем-то, а я просто сидела рядом. Но тот мужчина начал беседу именно со мной. Он сказал, что недавно развелся и его теперь уже бывшая жена и я могли бы стать хорошими подругами. По словам мужчины, наши дети были практически одного возраста – они могли бы играть вместе. И у них тоже было четверо детей. Но больше всего меня убедил его последний аргумент: она тяжело переживала развод, а у меня был рак, поэтому он подумал, что в такой непростой период мы могли поддержать друг друга.
Всю дорогу до дома в тот день я обдумывала его слова. Мне на самом деле нужно было с кем-то поговорить. Муж делал все, что мог, но есть такие вещи, связанные с раком груди, которые может понять только женщина. Потом я подумала о том, каково сейчас ей. Она начинала новую жизнь, воспитывая четырех детей, – с таким тяжело справиться в одиночку. Раньше я никогда просто так не подходила и не представлялась незнакомому человеку, и я не была уверена в том, что у меня хватит на это смелости теперь. Но что-то внутри говорило мне, что стоит попробовать.
Мне понадобилось две недели на то, чтобы уговорить себя сделать это. Однажды утром я проснулась, надела на лицо «маску храбрости» и решила обзавестись новой подругой. Все дети, кроме младшей, были в школе, поэтому я взяла ее и направилась к дому той женщины. Я постучала в дверь и подумала: она решит, что у нее на пороге стоит какая-то ненормальная.