Читаем Квартет Я. Как создавался самый смешной театр страны полностью

Итак, дальше был коллоквиум. После мастерства актера комиссия уже знала, каких студентов они возьмут на курс. Оставалось совсем немного человек, которых нужно было отсеять, но в основном курс был набран. Поэтому коллоквиум это был такой экзамен, где задавали иногда неожиданные, а иногда и примитивные вопросы. Например, Леше Барацу задали вопрос: «Откуда вы?» – «Я из Одессы», – сказал Леша. «И что там в Одессе? Как?» – «Ну, я жил и живу прямо напротив дома Утесова». В этом доме мы потом, будучи студентами, приезжая в Одессу, наслаждались невероятным гостеприимством Лешиной семьи, его бабушки, дедушки, мамы и папы. А в 90-е годы, если тебя кормили, это было самое главное. Мы очень часто работали за еду, потому что время было голодное. Потом Леша сел за рояль и что-то сыграл. Собственно, на этом вопросы закончились. Комиссии было все понятно, а Леша уверенно шел на поступление.

Леша был в такой сетчатой белой рубашке, такой модненький, маленький, как его называла его бабушка: «Наш маленький французик». Леша меня поразил. После коллоквиума он вдруг подошел ко мне и сказал: «Рад тебя видеть. Как дела?» Для меня это были очень интеллигентные, непривычные слова. Город, из которого я приехал, был не очень приветлив.

Камиля тоже спросили на коллоквиуме, из какого он города. Он сказал, что он из Волгограда. «И что в Волгограде происходит?» – спросили его. «Ну что? В Волгограде скоро будет юбилей города». – «А как назывался Волгоград раньше?» – спросили его. Камиль был подготовлен в этом смысле: он сказал, что Волгоград раньше назывался Сталинград, а еще раньше – Царицын, и скоро Волгограду будет четыреста лет, в 89-м году. Комиссия была довольна такими познаниями, и дальше Камиля попросили «ловить мысли». Он ловил мысли, говорил, что кто чувствует, а потом подошел к Иоакиму Георгиевичу Шароеву, поводил над ним своими руками и сказал: «Вот здесь вот мыслей нет. Хотя нет, есть одна: этот парень, наверное, может поступить». В общем, пролоббировал себя. И эта даже не наглость, а уверенность в себе, она тоже сыграла свою роль.

Меня спросили: «Как вас зовут?» Я говорю: «Александр Сергеевич Демидов». – «А кто еще был Александр Сергеевич?» – «Пушкин». – «А кто еще?» – «Кто еще? Кто…» – и они начинают подсказывать, вся комиссия начинает подсказывать: «Ну, вспомните, ну, Александр! Ну, кто еще Александр Сергеич? Он был другом Пушкина…» Я говорю: «Да, да, да, знаю…» – «Он написал еще произведение известное – вспомните. Дипломатом был», – вся комиссия подсказывает, вытягивает – соберись, дурачок, мы же даем тебе шанс. – «Дипломат, «Горе от ума» написал, ну? Кто это?» Я говорю: «Тургенев». В общем, здесь вся комиссия опять упала под стол – как после Блока, потому что Александр Сергеевич был Грибоедов, а Тургенев был Иван Сергеевич. И вот, прочитав Блока и перепутав Грибоедова с Тургеневым, я и за мастерство, и за коллоквиум получил пятерки.

<p>Общежитие</p>

В ней рассказывается о трех литрах пива, пачке сигарет и о том, как Камиль не стал виноделом

Слава с Лешей первый год снимали квартиру где-то на Преображенке, где жил Владимир Сергеевич Коровин. Они были нашими двумя засланными казачками – после мастерства актера, а это был наш основной предмет, мы с Камилем ехали в общежитие, остальные студенты разбегались по своим домам, а ребята, Слава и Леша, по дороге домой в метро обсуждали итоги текущего дня и футбол, страстным поклонником которого был Владимир Сергеевич, кто как работал в этюде, кто сильнее, кто слабее. И, естественно, вся эта информация доходила до нас, и мы уже как-то корректировали свое дальнейшее обучение: подтянуться нам или, наоборот, расслабиться и порадоваться, что мастер похвалил нас.

Жизнь в общежитии была неотъемлемой частью жизни института. В общежитии, в эстрадном отсеке, старшекурсники наши, как я уже писал, стали снимать клипы. Там был Игорь Песоцкий, он стал мужем Марты Могилевской, а Марта Могилевская была главным редактором «Утренней почты». Именно она стала первая снимать клипы, режиссерами которых стали наши старшекурсники.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии