— О том, что вы, видимо, не изучили должным образом мою биографию в интернете. Честно говоря, я не представляю, кто ещё из моих знакомых поступил бы так же.
— Ну, — Ксюша засмеялась, — я просто считаю, что это немного нечестно. Вы-то про меня ничего не можете прочитать в интернете… Но я смотрела с вами видео!
— Видео?
— Да, интервью. Мне было интересно.
Он усмехнулся.
— Так-так. И что вы думаете о моих интервью?
— Что вы умеете отвечать на каверзные вопросы и вообще мастерски, извините, изворачиваетесь. Спросили об одном, а вы тюк — и на другую тему повернули.
— Тюк? Забавно. Да, Ксения, вы верно заметили — иногда приходится изворачиваться, если тебе задают вопрос, на который ты не хочешь или не можешь ответить.
— А чаще — не можешь или не хочешь?
— Чаще и то, и то. И не можешь, и не хочешь. Одно тянет за собой другое. Так… Ксения, это ваш дом, судя по навигатору?
— Да, — она вздохнула. — Мой.
— Отлично. Видите, довёз я вас. А вы боялись.
— Вам ещё назад ехать…
— Ничего, справлюсь как-нибудь.
Игорь Андреевич с трудом нашёл место для парковки недалеко от Ксюшиного подъезда, а припарковавшись, повернулся к девушке, расстёгивая ремень безопасности.
— Пойдёмте, доведу вас до квартиры, как настоящий джентльмен.
— А может…
— Могу, могу. — Он открыл дверь со стороны, где сидела Ксюша, и помог ей выйти из машины. — Показывайте дорогу.
Что-то сжималось внизу живота, пока она вела Игоря Андреевича к подъезду, набирала код, шла к лифту. Здесь, в доме, где Ксюша снимала квартиру, всё было иначе — обычный подъезд, внутри которого пахло совсем неаппетитно, заплёванная лестница, дурацкие надписи на стенах.
— Наверное, вы давно не бывали в таких местах… — пробормотала она, вызывая лифт, и замерла, когда Игорь Андреевич мягко улыбнулся.
— Ксения… Я родился не среди золота и даже без серебряной ложки во рту. До моих десяти лет мы жили в бараке, где не было ни горячей, ни холодной воды. Зато была куча народу, особенно детей. Потом перебрались в квартиру в крошечной пятиэтажке с низкими потолками без лифта. И воду горячую в то время, кстати, выключали на всё лето, а не на десять дней, как сейчас.
— Ужас какой.
— Ужас. Но так жила вся страна, не только я. Мои родители были людьми небогатыми — папа рабочий, мама простая уборщица. С серебра я не ел. Так что… в одном вы правы — я давно не был в таком доме. Но меня им не удивить.
Лифт наконец доехал до первого этажа и неторопливо задребезжал открывающимися дверьми. Он был обычным, не грузовым, а просто гробиком, покрашенным изнутри серебряной краской, которая вся была исцарапана различными глупыми надписями, в том числе и матерными.
Ксюша смущённо кашлянула, поднимая глаза — Игорь Андреевич стоял почти вплотную к ней. Да он и не мог в этом лифте по-другому стоять…
— Извините, — сказала девушка, глядя в глаза за стёклами очков в тёмной оправе, — домой я вас не приглашу. Я с хозяйкой в квартире живу, она не разрешает.
— Ничего, Ксения, — ответил Игорь Андреевич невозмутимо, вновь опуская взгляд на её губы. — Я сейчас всё равно не в состоянии ходить по гостям.
— Устали? — протянула Ксюша виновато, и он кивнул.
— Да. Приеду — и сразу спать.
Лифт застыл на шестом этаже, двери с грохотом раскрылись, и Ксюша шагнула на лестничную площадку. Игорь Андреевич последовал за ней.
Уже возле квартиры девушка обернулась и, рвано выдохнув, сказала:
— Ну… вот.
Он улыбнулся, застыв в шаге от Ксюши.
— Значит, здесь вы живёте?
— Здесь, — она кивнула, чувствуя себя кроликом перед удавом. — Я… вы идите…
— Иду, — засмеялся Игорь Андреевич, делая шаг вперёд и оказываясь совсем рядом с ней. — Вот, пришёл.
— Нет, — Ксюша улыбнулась. — В другую сторону.
— В какую?
Он поднял руку и коснулся её волос. Ксюша задержала дыхание, тут же забыв, о чём он спрашивал.
— Ксения? — Игорь Андреевич погладил её щёку кончиками пальцев. — Вы слышите меня?
Она таки смогла выдохнуть.
— Не уверена.
Он усмехнулся, касаясь щеки девушки теперь уже целой ладонью.
— У вас очень нежная кожа. Шёлковая и тёплая.
А вот у него ладонь была не тёплая, а горячая, но у Ксюши не было сил это рассказывать.
— Нежная девочка… — вдруг прошептал Игорь Андреевич, запрокидывая ей голову и склоняясь над её лицом. — Очень нежная девочка…
И его дыхание на губах Ксюши тоже было очень горячим. Да и она сама уже сгорала от нетерпения, ожидая, когда он наконец коснётся её губ своими.
Но ничего этого не случилось, потому что на лестничной площадке раздался жуткий лязг — именно с таким лязгом открывалась входная дверь квартиры Инны Васильевны.
— Ксюня! — воскликнула женщина удивлённо, от неожиданности чуть не уронив пакет с мусором. — А что это… А-а-а. Ага. Ладно, я пока… не буду вам мешать.
И дверь вновь закрылась.
Игорь Андреевич, за это время так и не отпустивший Ксюшу, улыбнулся, вновь глядя ей в глаза.
— Забавная у вас хозяйка. И халатик с ромашками.
— Да, — Ксюша нервно рассмеялась. — И соломенная шляпка ещё есть…
— Соломенная шляпка — это замечательно, — сказал мужчина тихо, поглаживая Ксюшин затылок и перебирая пальцами пряди волос. — Ксения…