Читаем Легавый (СИ) полностью

Далее вновь простая запись. Обнаружил бТ при смерти. Оказание помощи не имело смысла. Убийца — эльф К, подозреваемый в устроительстве взрыва на заводе и убийстве работников на оном же. Записал переданные мне бТ слова К.

По тщательному размышлению, пришёл к выводу, что деяния сии выгодны лишь… Увы, очередная дырка.

Определённо, кС ошибается в определении главы заговора. Считаю должным предупредить его. Всё, больше ничего нет, это последняя запись.

Холмов захлопнул и протянул мне блокнот. Произнёс задумчиво:

— Уж и не знаю, насколько вам это помогло, но меня совершеннейшим образом заинтриговало.

— Меня-то как, — вздохнул я. Кое-что, конечно, прояснилось, но основная тайна так и осталась сокрыта за семью печатями. — Инспектор, надеюсь, вы понимаете, что всё это не подлежит огласке и передаче каким-либо третьим лицам?

— Странно, — усмехнулся Холмов, — что вы о том лишь теперь спросили. Но не извольте беспокоиться, я буду нем, как могила. Хотя ваше умение общаться с покойными несколько и преуменьшает безоговорочность данного утверждения.

— Хорошо, я надеюсь на вас.

Я протянул Холмову руку и тот незамедлительно её пожал:

— Можете даже рассчитывать на мою помощь. Как я понимаю, дело государственной важности. Как инспектор сыска и как честный гражданин я готов поспособствовать в меру своих сил и умений. Впрочем, позвольте пока что вас отвлечь от данной темы, поскольку мы практически прибыли. Сударь, — инспектор похлопал по плечу Митиано, — притормозите вон у того крыльца.

Орк, который, как я понял, и являлся тем самым упомянутым в записях оперативником комитета, припарковал нашу механическую колесницу на обочине возле большого кирпичного строения — одноэтажного, но занимающего немалую площадь. Вместо обычных окон лишь ряд крошечных квадратных проёмчиков, расположенных чуть ли не под самой крышей. То ли производственный цех, то ли склад.

Оказалось, второе. Какое-то погружённое в сумрак подзаброшенное хранилище множества громоздких механизмов непонятного назначения. Только некоторые агрегаты затянуты были до пола брезентовыми чехлами, а так всё вокруг давно покрылось пылью и ржавчиной.

Почти по центру помещения неширокий и немного извилистый проход, усеянный мелким, тихо похрустывающим под ногами мусором. А вод запашок присутствовал отнюдь не затхлого забвения. Мерзко-отвратный, надо отметить, запашок. Такой, что, того и гляди, вывернешься на изнанку. Я даже, по примеру ведущего нас инспектора, платком нос прикрыл, чтоб хоть немного поменьше ощущать это смердящее зловоние. Если бы часть окошечек под потолком не лишилась остекления, тем самым несколько усилив вентиляцию в помещении, подозреваю, тут и вовсе невозможно было бы находиться.

— Прошу вас, господа, — обернулся Холмов ко мне и Митиано, — будьте поаккуратнее, не затопчите следы.

Как тут что-то не затоптать, если почти уже и не видно, куда ступаешь? Мало того, что в помещении темно, так ещё и вечерние сумерки подоспели.

— Эксперты уже поработали, — продолжил тем временем Холмов, — но мало ли… Убиенную пока не опознали, но уже установлено, что девица имела возраст юный, обладала девственной чистотой, с коею и после смерти не рассталась. Судя по найденным близь предметам гардероба, украшениям и по содержимому кошеля, жертва не менее как купеческого, а то и дворянского, сословия и значительного достатка.

— То есть, ограбления вновь не было? — уточнил я.

— Именно так, господин Штольц.

Мы приблизились к желтоватому пятну света, образованному пятью развешанными вокруг маслеными фонарями, очень похожими на те, что некогда использовались у нас путевыми обходчиками. Не очень яркое освещение, впрочем, достаточное, чтобы разглядеть труп, лежащий посередине значительно расширившегося прохода. Хотя лучше бы я ничего и не разглядывал. Даже орк за моей спиной издал какой-то невнятный хрюкающий звук при виде растерзанного тела жертвы.

Было с чего. Если бы Холмов не сказал, что труп принадлежит молодой барышне, вряд ли это можно было бы понять, даже несмотря на полное отсутствие на теле одежды. Ну разве что длинные волосы выдавали гендерную принадлежность жертвы. По лицу же не возможно было разглядеть ничего — мало того, что глаза девушки были скрыты повязкой, а изо рта торчал внушительный тугой кляп, так и всё остальное представляло собой какое-то жуткое месиво из глубоких порезов и потемневших опухлостей. Телу досталось не меньше: иссечённая и искромсанная плоть, грубо развороченная грудина с торчащими рёбрами, вывалившиеся наружу внутренности. Руки с ногами и те все переломаны. И всё это в луже давно почерневшей крови и в окружении гадко жужжащих мух.

Лучше даже не говорить, чего мне стоило приблизиться к жертве. Это хорошо ещё, денёк выдался столь насыщенным, что я, не то чтобы поужинать, даже пообедать не успел. Иначе меня сейчас полоскало бы, мама не горюй.

Перейти на страницу:

Похожие книги