…Такая роль,Как я играл в Москве, не ноль,Я даже был формально в модеИ не в одном своем приходе —У Харитонья в огороде,За мною слали все гонцы,Князья, бояре и купцы,Вдобавок про меня писали,Хоть вы, конечно, не читали:К лицу ли вам журнальный вздор!Зато других всеобщий взорСледил меня за каждым шагом.Для праздной скуки был я благом,И даже (это хоть секрет)Восторгов я бывал предмет.Божусь, таинственные лица,Какие-то три баловницы,Ко мне послания в стихахПрислали. Жар какой в строках!Конечно, это бережетсяИ, может, вам когда прочтется,И наконец, в последний день,Тащиться только было лень,Укладкой занят был к тому же,Одна N. N. прислала мужа,Чтоб он меня с собою взялК дагерротипщику и снялПортрет мой! – Только без портретаУехал. Все же лестно это……Спокойны можете быть вы —Для света жизнь моя отпета.Меня всегда условья светаСвоею мелкой суетойИ безутешной пустотойПугали. К благородной целиЯ шел в тиши. Достиг. И мне лиТеперь опять в чаду победВ оставленный с презреньем светС повинной головой вернуться!Перед обычаями гнутьсяМне, победившему, рабом!Нет, нет! В успехе я моемТому лишь только и обязан,Что я со светом не был связан.Запаса божеских даровНе растерял там средь пировИль мелочной визитной гонки —Итоги этих дел не звонки;Я ж время, как алмаз, берег —И звонче вышел мой итог.Хоть потихоньку, год от годуМое уж имя по народуРазносится с хвалой. УжельБедна, бледна такая цель?А я дитей не слыл как гений,Все жертвой светских наслаждений,Презреньем к свету все купилТо, чем теперь я людям мил.Меж тем теперь не раз княгиниМне говорили: «Если б в сынеМогло развиться все, как в вас». —«Коль есть талант, то в добрый час! —Я отвечал. – Дары природыНе любят только света моды,Пускай отдаст их ваш сынокЗа скромный тихий уголок,За мысль: что высшее стремление,Души прямое назначение —Развитье лучших свойств ее,Что вот что истинно свое.Чинам в беде – грозит солдатство.Невзгоды есть и для богатства,И связи – прах: сегодня – князь,А завтра, смотришь, втоптан в грязь.Все – случай. Но талант развитый,Как монумент из меди литый.Зарой хоть в землю! Сто вековТам пролежит. Откройте, – нов!И снова – людям утешенье —Он хорошеет от гоненья…»