Читаем Легенда о святом пропойце полностью

Андреас увидел теперь, что это ванная комната с блестящим кафелем, с ослепительно белой ванной и с туалетом, одним словом, то, что в его кругах назвали бы нужником. В этот миг он и впрямь ощутил нужду помытьс и отвернул оба крана, пустив в ванну горячую и холодную воду. А когда раздевался, чтобы в нее залезть, то пожалел, что у него нет рубашек, потому что, сняв с себя ту, что на нем была, увидел, какая она грязная, и уже заранее боялс той минуты, когда он, вылезши из ванны, будет вынужден надеть ее снова. Он сел в ванну, вполне отдавая себе отчет в том, сколько времени не мылся. Купался он прямо-таки с наслаждением, потом встал, оделся и уже не знал, что ему дальше с собой делать.

Скорее из-за растерянности, нежели из любопытства, он открыл дверь своей комнаты, вышел в коридор и увидел там молодую женщину, только что вышедшую из своего номера, как он из своего. Ему показалось, что она красива и молода. Да, она напомнила ему продавщицу в магазине, где он приобрел бумажник, и даже немножко Каролину, поэтому он слегка поклонился ей и поздоровался, а поскольку она кивнула ему в ответ, набрался духу и прямо сказал ей:

А вы красивая.

Вы мне тоже нравитесь, ответила она. Минутку! Может, мы завтра с вами увидимся. И она удалилась во тьму коридора. Андреас же, вдруг ощутив потребность в любви, поинтересовался номером на двери, за которой жила эта женщина.

А это был номер восемьдесят семь. И Андреас запечатлел его в своем сердце.

XI

Он вернулся назад в свою комнату, подождал, прислушался и принял решение, что незачем ему дожидаться утра, чтобы свидеться с красивой соседкой. За последние дни он уже убедился, благодаря почти непрерывной серии чудес, что ему ниспослана милость, и как раз поэтому полагал, что может позволить себе некоторую дерзость и, так сказать, из вежливости еще и пойти навстречу этой милости, нисколько ее не умаляя. И вот, едва ему послышались легкие шаги девушки из восемьдесят седьмого номера, он осторожно приоткрыл дверь своей комнаты и, выглянув в щель, увидел, что это и в самом деле она и что она возвращается к себе. Чего он, правда, не заметил из-за полного отсутствия опыта в последние годы, было то немаловажное обстоятельство, что красивая девушка прекрасно видела, как он подглядывает. И тогда она сделала то, чему учили ее профессия и привычка: ловко и быстро навела у себя в комнате видимый порядок, выключила верхний свет, легла в кровать, взяла книжку и при свете лампы на тумбочке стала читать, хотя это была книжка, которую она давным-давно прочла.

Через некоторое время, как она и ожидала, в дверь к ней тихонько постучали и вошел Андреас. На пороге он остановился, хотя был в полной уверенности, что через минуту получит приглашение подойти поближе. А красивая девушка не шевельнулась, даже не отложила в сторону книжку, и только спросила:

Так что же вам угодно?

Андреас, набравшийся смелости благодаря ванне, мылу, креслам, обоям, головкам попугаев и костюму, ответил:

Я не могу ждать до завтра, сударыня.

Девушка молчала.

Андреас подошел поближе, спросил, что она читает, и сказал без обиняков:

Меня книги не интересуют.

Я здесь проездом, сообщила девушка, не вставая с кровати, и пробуду только до воскресенья. В понедельник я должна опять выступать в Канне.

В качестве кого? спросил Андреас.

Я танцую в казино. Меня зовут Габби. Вы что, никогда не слышали этого имени?

Конечно я его знаю, из газет... соврал Андреас и хотел добавить: "которыми я укрываюсь". Но воздержался.

Он присел на край кровати, красивая девушка ничего против этого не имела. Она даже отложила книжку, и Андреас пробыл в комнате номер восемьдесят семь до утра.

XII

Субботним утром он проснулся в твердой решимости не расставаться с красивой девушкой до самого ее отъезда. Да, в нем даже цвела нежная мысль о поездке в Канн с молодой женщиной, ибо, как все бедняки, он был склонен принимать маленькие суммы, которые лежали у него в кармане (а особенно склонны к этому пьющие бедняки), за большие. Так что утром он еще раз пересчитал свои девятьсот восемьдесят франков. И поскольку лежали они в бумажнике, а бумажник находился в новом костюме, эта сумма в его воображении выросла в десять раз. Вот почему он нисколько не взволновался, когда красивая соседка, через час после того, как он с нею расстался, без стука вошла к нему в комнату, и на ее вопрос, как они проведут субботу перед ее отъездом в Канн, ответил наобум: "Фонтенбло". Он, возможно, где-то в полусне слышал это название. Во всяком случае, он и сам уже не понимал, как и почему оно сорвалось у него с языка.

Перейти на страницу:

Похожие книги