Читаем Лена Сквоттер и парагон возмездия полностью

- Как любую проблему: каждый в силу своего интеллекта.

- Интересно вы рассуждаете: - Он откинулся на сиденье, упрямо сжимая руль. - В силу интеллекта: А если, к примеру, человек - интеллектуал, доктор физико-математических наук, преподаватель, заместитель заведующего кафедры, а зарплата у этого человека всего лишь жалкие:

- У вас, - уточнила я, мысленно закончив складывать Puzzle разрозненных наблюдений.

- Не важно, у кого: - поморщился он. - Я просто формулирую модель ситуации в абстрактном понятийном аппарате:

- Sorry, лично мне важно, правильно ли я угадала вашу профессию, - возразила я.

- Правильно, - буркнул он. - Да. Я доктор наук, заместитель начальника кафедры.

- Трудитесь интеллектуалом за копейки и подрабатывает извозом, - подытожила я. - Это значит, что у вас раскрыт не все интеллектуальные чакры, а только та, которой вы привыкли пользоваться, когда формулируете свои модели на кафедре. Думаю, вас огорчит то, что я сейчас скажу, но особого интеллекта не нужно, чтобы догадаться уйти с зарплаты плохой и придумать, куда пойти на хорошую. Подобный инсайт удается и более тупым людям. Просто такими вопросами занимаются другие интеллектуальные чакры - раскройте их тоже, и ваша аура быстро зазеленеет и зашуршит.

Пальцы, державшие баранку, побелели, словно вся кровь, что в них была, разом эмигрировала в щеки, получив там вид на жительство. Я замолчала и тактично отвернулась к окошку, запоздало вспомнив, что люди, занимающиеся преподаванием, раньше прочих теряют способность учиться.

Тамбов тем временем кончился - мы тряслись по разбитому шоссе, а вокруг плыли седые деревенские срубы с темными окошками, напоминавшими мишени. Окошки были совсем маленькие, призванные усложнить континентальным морозам прицельное попадание в жилище.

- Прошу прощения за нескромный вопрос, но сколько вам лет? - Он рывком переключился на пятую передачу - видимо, единственный козырь, который позволял ему отличаться от прочих владельцев «Жигулей» того же года выпуска.

Пришлось смерить его удивленным взглядом, насколько позволяли габариты салона.

- Вы уже намазали клеем ярлык «инфантильные суждения» и примериваетесь заклеить мне рот? Осторожней, не уроните себе на брюки.

Дорога такой скорости не прощала, и драйвер нажал тормоз, но машину продолжало нести вперед по инерции.

- Только юный возраст может оправдать ваш категоричный тон и наивные: - Он вдруг осекся, сосредоточенно выжимая педаль тормоза.

- При чем тут возраст? Годичными кольцами деревья меряют, - заметила я. - А человека насыщает не время, просиженное в буфете, а число съеденных кексиков.

- М-м-м: согласен, - задумчиво притормозил он. - Вы действительно рассуждаете взросло. Пожалуй, я подумаю над вашими словами.

Признаться, я не планировала одержать в этом дискурсе такую яркую победу. Вид разоруженного и безоговорочно сдавшегося противника порой вызывает у меня immense умиление и unendliches сострадание вплоть до желания снова вооружить его по последнему слову военной техники и бережно проводить под локоть к покинутому окопу, почти искренне обещая скорейший реванш. В таких случаях я быстро беру себя в руки, вспоминая, что победы созданы для того, чтобы ими наслаждаться. Поэтому мне пришло в голову сменить тему и спросить мнение у этого неглупого драйвера. Впрочем, это желание явно было следствием unendliches сострадания.

- Вы неглупый человек, профессор, математик, - начала я крайне миролюбивым тоном. - Позвольте я вам задам необычный вопрос, который меня с недавних пор волнует? Допустим, существует некое Nazi Ort:

- Простите? Как вы сказали? - Elderly явно не знал немецкого.

Я уже открыла рот для объяснений, но вовремя его закрыла. Собственно говоря, мне тоже ничего не объясняла терминология, и я продолжала использовать это название как рабочее. Но ехать в Nazi Ort и тут же объяснять драйверу его суть и предназначение - это стало бы парагоном глупости.

- Допустим, - поправилась я, - существует некий дух или обряд, который может исполнить любое ваше желание. Чего бы вы пожелали?

Elderly не удивила постановка вопроса.

- Одно желание? - уточнил он.

- Одно.

- Для себя или для общества?

- На ваше усмотрение.

- Не думаю, что в наше время я буду оригинален, - начал он, и я приготовилась услышать что-то оригинальное, но все и впрямь оказалось банально: - Я бы пожелал побольше денег.

- Che banale! - фыркнула я. - Вот и Дарья моя твердит: денег мне, денег:

Он покосился на меня и поправился:

- Если можно, то побольше денег всем. Ну а если нет, то мне и моей семье персонально.

- Когда всем побольше денег - это называется инфляция, - заметила я.

- Быть может. Ну а что пожелало бы молодое поколение в вашем лице? - осведомился он.

- Понимаю, что в вашем возрасте вся молодежь, как китайцы, на одно лицо. Но меня зовут Илена Сквоттер, и я не имею никакого отношения к молодому поколению в вашем понимании. Я ж не просила вас отвечать за всех седых папиков на «Жигулях»?

- Хорошо, просто лично вы - что бы вы пожелали?

- Для меня этот вопрос не вполне решен, я собираю мнения.

- И все-таки?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Японская война 1904. Книга вторая
Японская война 1904. Книга вторая

Обычно книги о Русско-японской войне – это сражения на море. Крейсер «Варяг», Порт-Артур, Цусима… Но ведь в то время была еще и большая кампания на суше, где были свои герои, где на Мукденской дороге встретились и познакомились будущие лидеры Белого движения, где многие впервые увидели знамения грядущей мировой войны и революции.Что, если медик из сегодня перенесется в самое начало 20 века в тело русского офицера? Совсем не героя, а сволочи и формалиста, каких тоже было немало. Исправить репутацию, подтянуть медицину, выиграть пару сражений, а там – как пойдет.Продолжение приключений попаданца на Русско-японской войне. На море близится Цусима, а на суше… Есть ли шанс спасти Порт-Артур?Первая часть тут -https://author.today/work/392235

Антон Емельянов , Сергей Савинов

Самиздат, сетевая литература / Альтернативная история / Попаданцы / Социально-психологическая фантастика
1984. Скотный двор
1984. Скотный двор

Роман «1984» об опасности тоталитаризма стал одной из самых известных антиутопий XX века, которая стоит в одном ряду с «Мы» Замятина, «О дивный новый мир» Хаксли и «451° по Фаренгейту» Брэдбери.Что будет, если в правящих кругах распространятся идеи фашизма и диктатуры? Каким станет общественный уклад, если власть потребует неуклонного подчинения? К какой катастрофе приведет подобный режим?Повесть-притча «Скотный двор» полна острого сарказма и политической сатиры. Обитатели фермы олицетворяют самые ужасные людские пороки, а сама ферма становится символом тоталитарного общества. Как будут существовать в таком обществе его обитатели – животные, которых поведут на бойню?

Джордж Оруэлл

Классический детектив / Классическая проза / Прочее / Социально-психологическая фантастика / Классическая литература