Раньше ему казалось забавным, что мать кланяется ему, но сегодня, когда нужна настоящая мать, это почему-то раздражало. Он пришёл за помощью, а не за поцелуями в задницу и жеманством.
— Чем могу служить, господин? — Спрашивая, она не смотрела на него.
— Можешь начать с того, что усадишь свою задницу на этот стул. — Он мог вложить в слова больше силы, чем нужно, но это сработало. Словно подёргиваемая невидимой нитью, его мать рывком поднялась с пола и плюхнулась на стул. После чего прищурила голубые глаза на него, но не с гневом. Она никогда не сердилась на него. В её взгляде светилась гордость.
— Господин начал использовать силу.
— Прекрати эту ерунду с господином. — Потому что единственное, над чем он господствовал — кладбище, и даже оно ему не принадлежало. Ему принадлежала лишь одежда. — Я пришёл поговорить, потому что лишь тебе доверяю.
Мать воспитывала его в убеждении, что люди, если узнают, кто он такой, попытаются убить. Те, кто хочет попасть на небеса и выслужиться перед Богом, сделают всё возможное, чтобы убить Антихриста, по крайней мере, так она утверждала.
«Изобель не пыталась меня убить. Они с сестрой рассмеялись».
Мать опустила глаза.
— Конечно же, господину не нужно руководство старой женщины.
— Мне нужен совет матери.
— Тогда ты пришёл не в то место. Я ничем не могу помочь.
Он вздохнул. С каждым годом его мама становилась всё сумасшедшее, что заставляло его гадать, чего же он хотел добиться в разговоре с ней. Но больше не к кому обратиться. Члены культа давно разошлись, и он знал только их имена. Этого не хватит, чтобы выследить их и заставить говорить. Была ещё мадам Соваж, но её поведение во время последнего визита очень разозлило Криса. Возможно, пришло время найти новую гадалку. А пока, учитывая, что сегодня у мамы один из плохих дней, он просто начал.
— Кто мой отец?
— Тёмный властелин. Повелитель греха. Король лжи.
— Имя, мама, настоящее имя.
— Обычно в мире смертных его зовут Люцифером. Но у него много имён.
Пока всё идёт хорошо. Всё это он уже слышал.
— Где ты с ним познакомилась? — Как и в прошлом, она отказалась говорить, а плотно поджала губы и уставилась на стол. — Бар? Ресторан? Клуб? — Он называл самые распространённые места, и с каждым вопросом она оставалась неподвижной. Он продолжал говорить. — Продуктовый магазин? Церковь? — Крис хлопнул ладонями по столу. — Чёрт возьми! Наверняка где-то в одном из этих мест, а ты слишком обдолбана, чтобы вспомнить.
— Я всё помню.
— Тогда где вы с ним познакомились? — Когда она так и не ответила, гнев Криса усилился, он обжигал от полуправды. — Где ты познакомилась с моим… отцом? — Эти слова вылетели из него, и он почти видел, как они проникли в мать. Она запрокинула голову, жилы на шее натянулись.
— Нет. — Она покачала головой. — Не могу сказать. Я поклялась хранить тайну.
— К чёрту тайны, — он прокричал эти слова, и она вздрогнула. Ему стало больно.
Вероятно, несварение желудка от хот-дога, которым он перекусил по дороге, купив тот у продавца с тележкой на автобусной остановке, где пришлось сменить маршрут.
Рот матери то открывался, то закрывался, и в итоге она ответила:
— Я не знаю, где познакомились твои родители. Мне не говорили.
Крис замер.
— Мои родители? Ты говоришь так, будто не ты моя мать.
— Конечно, я твоя мать, — быстро ответила она, отводя взгляд. Она лжёт. Он не мог с уверенностью сказать, откуда ему это известно, просто знал… чувствовал.
— Ты моя биологическая мать? — спросил он прямо и решительно.
Она заёрзала на стуле, а судорога растянула черты её лица.
— Я… Я…
— Скажи мне правду.
— Нет, — вырвалось у неё.
— Ты меня усыновила?
— Мне тебя подарили.
Это признание ошеломило.
— Кто-то подарил меня тебе? Кто? — На краткий миг, она посмотрела ему в глаза, так не похожие на её, а он всегда оправдывал это тем, что похож на отца. — Кто моя мать? — Он не говорил, а уже рычал. Его жизнь, детство… всё, что он знал, внезапно рухнуло после её слов. — Кто, чёрт бы тебя побрал, моя мать?! — крикнул он, и сила требования обрушилась на женщину. На мгновение она напряглась, а голова завертелась из стороны в сторону, но она не могла сопротивляться принуждению. Все мышцы её лица напряглись, и она сказала:
— Твоя мать…
Из лампы над головой вырвался электрический разряд — зазубренная молния, разбившая лампочку и осыпавшая стекло дождём.
Крис поднял руку, чтобы прикрыть лицо, но успел заметить, как электрическая линия ударила в его мать, остановив на полуслове и поджарив на стуле. Комната погрузилась в темноту. Запах палёных волос наполнил комнату — и Крису захотелось жареного цыплёнка.
В темноте раздался шёпот:
— Беги. Пока она не пришла.
— Кто? Кто здесь? Покажись. — Но ответа не последовало, только дымящаяся собачья куча вопросов.
Завыла сигнализация, что в тюрьме всегда плохой знак. Вероятно, это намёк на то, что пора уходить.
Крис встал и пару секунд смотрел на чёрное пятно, которое, когда-то было его матерью. Нет, не мать, а просто человек, который заботился о нём, потому что настоящие родители бросили его.