Смолкла песенка.
– И лешачок куда-то пропал, – говорит Майка. – И волшебный ныряльщик куда-то исчез. Дедушка, а они были?
– А как же, внученька! Ты что же, своим глазам не веришь? Видишь: кругом зима, а речка бежит, бежит… Зелёная травка на берегах.
– А я думала – это всё нарочно… Никогда таких птичек не видела. Никогда не знала, что лето зимой бывает…
– Вот ты и расскажи своей Октябрине Серафимовне, какое оно, зимнее летечко, бывает. Придётся и ей в несказки-сказки поверить, во всамделишные сказки, без обмана. А теперь пошли домой. Мороз ведь. Вон у тебя уж носишко побелел – потри-ка, потри лапками!
– Скоро как… – вздохнула Майка. – Ну, завязывай глаза.
– Зачем завязывать? – удивился дед. – Я тебе только что открыл глаза на сказку, зачем же я их закрывать буду? Гляди: уж вот он – наш дом. Всего-то ничего мы от него отошли, а в сказке побывали. Вон и бабушка на крыльце.
Майка кинулась на крыльцо, раскинула ручонки.
– Бабуся, дедушка мне всамделишную сказку показал – зимнее летечко!
– Да, желанная ты моя, – растроганным голосом заговорила бабушка, обнимая счастливую Майку. – Умница моя! Куда это ты, Иван Гервасьич, водил её? Уж не в беседку ли над речкой, над Горячими ключами?
– На ключи, матушка, на Горячие. Теперь знает, какие в жизни настоящие-то сказки бывают.
НЕВИДИМКИ
Весной Майка перешла во второй класс и поехала в лес к дедушке и бабушке на всё лето.
Дед Иван Гервасьевич каждый-каждый день, как ляжет Майка в кровать, рассказывал ей разные сказки про зверей и птиц. Недаром же он был лесничим и так хорошо знал свой лес.
Под конец лета Майка и говорит:
– Теперь-то я всех наших зверей и зверюшек хорошо знаю.
– Ой ли? – улыбнулся дед. – Ну-ка, вот расскажу тебе про одну зверюшку, – скажи, как ей имя-прозваньице!
– Очень просто догадаюсь.
– Ну-ну! – больше дед ничего не сказал. Подоткнул под Майку одеяло и начал.
Был октябрьский вечер. В нашем саду начало уже темнеть.
Бесшумно, как сова, пронёсся над самой землёй ястреб, вдруг взмыл и сел на ветку дуба. Уселся на ней поудобнее, у самого ствола. Дуб ждал зимы, но не скинул с себя ещё ни одного своего разрезного листа. Сидевший на ветке у самого его ствола был хорошо скрыт от всех глаз. Славное местечко для спокойной ночёвки! Да и для засады очень неплохо…
Пригнув плоскую голову, ястреб заглянул в окошечко между листьями. Увидел потемневший от дождей ствол другого дуба и в нём – небольшое круглое дупло. Ястребу вдруг показалось, что в дупле на миг показался чей-то розовый носик.
Холодные жёлтые глаза хищника вспыхнули. Ястреб стал дожидаться, когда зверёк вылезет. Тут он выскочит из своей засады – скогтит добычу. Но розовый носик больше не показывался. Ястреб был сыт: только что плотно поужинал отбившимся от стаи скворцом. Глаза его сами закрывались: пора спать! Раз этот зверёк тут живёт, в дупле, значит, утром ястреб сумеет его поймать себе на завтрак.
Ястреб вытянулся на своих высоких ножках, плотно закрыл веки и заснул.
Только он заснул, из дупла высунулась розовоносенькая острая мордочка, показались усы, чёрная полоска на глазах, глаза большущие, ушки, тоже крупные, розовые. Мордочка внимательно осмотрелась – и зверёк весь выскочил наружу. Примечай-ка: сверху он жёлтенький, снизу белый, прямой хвостик чуть не во всё тельце…
– Знаю! Знаю! – закричала Майка. – Это белочка! Она…
– Стоп, стоп, стоп! – остановил дед. – Не отгадала. Зверюшка эта почти вдвое меньше белки. Не рыжая, жёлтенькая. На глазах – чёрная перевязка. Хвостик прямой. А ты говоришь – белочка!
– Тогда, значит, заморский какой зверь. Наших я всех знаю: заяц, белка, мышь, медведь, волк…
– Ай-ай, хвастунишка какая! – прервал дед. – Сама целое лето с этими зверьками в одном саду прожила, ни разу их не видела. Слушай, что было дальше, может, узнаешь их?